Страница 41 из 56
Глава 7
Очутившись наконец дома, я поскорее расположилась со своими артефактами за рабочим столом. Первый из них лежал непосредственно передо мной, второй чуть поодаль. Я вновь и вновь всматривалась в фотографию, не переставая злиться, что так легко позволила себя одурачить.
До сих пор я довольствовалась лишь устным описанием Белорецкого. Теперь же могла воочию убедиться, что он действительно был весьма привлекательным, даже красивым мужчиной, видимо несколько располневшим с возрастом. Но эта полнота придавала ему некую барственность, этот эпитет я уже слышала от одной из своих собеседниц и сейчас находила его вполне оправданным. В несколько томном, невозмутимом взгляде читалась лишь уверенность вполне довольного жизнью человека.
Но отнюдь не красота Белорецкого и не великолепие пейзажа стали причиной шока, который я испытала, взглянув на фотографию. Рядом с Белорецким, положив ладонь на его руку, сидела не кто иная, как Ольга Викторовна Осокина. Во время моего визита я отметила, что, несмотря на свалившееся на нее горе и довольно взвинченное состояние, Осокина все же довольно привлекательная женщина.
Теперь же, глядя на случайно добытый снимок, я призналась самой себе, что в легком светло-лиловом сарафане, открывавшем загорелые руки и шею, с распущенными по плечам густыми темными волосами Ольга Осокина без преувеличения выглядела просто сногсшибательно. Взгляд больших темно-карих, почти черных глаз казался полным нежности и чуточку усталым. Можно было предположить, что влюбленная пара совсем недавно предавалась бурным эротическим утехам, а после мужчина и женщина, довольные и счастливые, вышли прогуляться по саду и устроились на скамейке в самой живописной его части. Здесь и застали их гости со злостными намерениями запечатлеть эту любовную идиллию.
Однако на фотографии оказалась куда более важная деталь, намертво приковавшая мое внимание. В ушах Осокиной поблескивали серьги, с одной из которых я была очень хорошо знакома. Легкие серьги-подвески с розоватыми камушками, гармонично сочетавшимися с цветом сарафана.
Вынув из пакетика украшение, найденное в коттедже Белорецкого, я сравнила ее с серьгами на фото. Сомнений больше не было — украшение принадлежало Ольге Осокиной.
Значит, Осокина была в особняке Белорецкого незадолго до его смерти. Ведь не могла же одинокая серьга валяться возле кровати с тех самых пор, как Артемий Белорецкий женился на Виолетте и, если верить его приятелям, перестал водить туда других женщин. В противном случае давненько в этом коттедже не делали уборку.
Но какова Осокина! Я вновь испытала приступ стыда, вспомнив, с какой легкостью поверила, что она не была знакома с Белорецким. Просто с самого начала приняла это на веру, без малейших колебаний. И сколько еще лжи нагородила мне эта ушлая дама во время нашей недолгой беседы?
Зачем она лгала, отрицая свое знакомство с Артемием Белорецким? Чтобы отвести от себя подозрения в убийстве? С точки зрения логики эта версия имела право на существование, особенно если учесть найденную в коттедже серьгу.
Но как я смогу уличить Осокину в убийстве Белорецкого, выполнив таким образом заказ моей клиентки? К тому же в этом случае я буду обязана поставить в известность официальное следствие. Предположим, я заявлюсь к Осокиной во всеоружии, то есть с серьгой в одной руке и с фотографией на смартфоне в другой. Размахивая этими грозными средствами поражения у нее перед лицом, я потребую, чтобы она немедленно призналась в совершенном преступлении, после чего подробно изложила свои показания в письменном виде, поставив подпись и число.
И тотчас в моем воображении появился образ Осокиной, презрительно хохочущей надо мной во все горло. Вдоволь навеселившись, она попросту выставит меня за дверь вместе с моими неопровержимыми доказательствами. Приблизительно такой же результат ожидает меня, если я поделюсь своими подозрениями с официальным следствием. Вряд мои доводы убедят вновь запустить в производство уже закрытое дело.
Я вновь принялась задумчиво рассматривать украшение. В сущности, это лишь мне представляется очевидным, что на фото примерно двухлетней давности и передо мной на столе одна и та же серьга. Справедливости ради следует признать, что украшение не относится к разряду эксклюзивных. Мало ли кто мог потерять его в коттедже не отличавшегося строгостью нравов мужчины.
И вновь, как и во время моего тайного визита в коттедж, мне пришла в голову мысль, что серьгу могла обронить Вероника Георгиевна. Я ведь тогда почти не усомнилась, что украшение принадлежит моей клиентке, даже собиралась вернуть ей эту находку. Что ж, для чистоты эксперимента мне все же придется встретиться с Лиховцевой, чтобы окончательно развеять сомнения по этому поводу.
— Вы что-то выяснили? — послышался знакомый взволнованный голос, прежде чем я успела поздороваться.
— Добрый день, Вероника Георгиевна, — ответила я на вопрос приветствием, давая понять, что декорум никто не отменял.
— Здравствуйте, Татьяна Александровна. Я, простите мою поспешность, просто вся на нервах. — Лиховцева, видимо, обуздала свою горячность. Прозвучало даже некое подобие извинения.
— Я действительно кое-что выяснила, — туманно сообщила я, — но мне необходимо встретиться с вами, и чем скорее, тем лучше.
Выпалив все это на одном дыхании, я дала возможность своей собеседнице ответить.
— Я готова встретиться прямо сейчас, — судя по голосу, Лиховцева немного растерялась, — но я на работе, в клинике. Если вам удобно, сможем поговорить на заднем дворе, погода прекрасная.. Или вечером, у меня дома, или у вас, можно и в кафе..
— Меня вполне устроит разговор возле клиники, — смилостивилась я, поскольку голос в трубке звучал все тише и жалобнее.
Непонятно, почему моя клиентка так всполошилась. У меня тотчас появились неприятные подозрения — уж не боится ли Лиховцева, что мои поиски привели непосредственно к ней? Как к убийце Белорецкого?
Заверив клиентку, что буду возле клиники так быстро, как только смогу, я, прихватив пакетик с украшением, направилась к своему авто.
Выискивая наиболее свободный от пробок путь, я параллельно обдумывала возможную причастность своей клиентки к гибели Артемия Белорецкого. Более неприятного занятия для частного детектива трудно вообразить, во всяком случае, в моем собственном представлении о профессии. А основания для того, чтобы начать подозревать Лиховцеву, у меня появились, ведь теперь я знала о новом завещании Белорецкого. И доля моей клиентки в нем оказалась отнюдь не бросовой.