Страница 73 из 76
Глава 38
Глава 38
— Ибо связаны отныне не законом, а самим плетением мироздания, — эхом разносится голос верховного жреца Храма судеб. Каждое слово вибрирует в воздухе, и никто не смеет его прервать. — Этот союз отныне нерушим. Властью Судеб объявляю вас единым целым.
Как только он замолкает, помещение погружается в неестественную тишину. Я слышу собственное сердцебиение и смотрю только перед собой. Чувствую горячие ладони моих мужей, что держат мои пальцы. И они — единственная опора сейчас, без них просто свалюсь от напряжения.
Жрец отступает на шаг, и с потолка на наши макушки сыплется золотая пыльца. Это дождь благословения от высших многоликих богов этого мира.
Толпа за спиной взрывается ликованием. Гости оживают и наперебой поздравляют. Вообще-то я хотела маленькую свадьбу, только с самыми близкими. Но мне популярно объяснили, что не получится скрыть такое событие. Я принцесса, и у меня есть не только привилегия, но и обязанности.
— Люблю тебя, — шепчет Люциус, целуя в губы.
— Я тоже, — отвечаю тихо и поворачиваю голову к Эдриану.
— Наконец-то ты моя, — выдаёт Морт, с жадностью накрывая мои губы своими.
— Вот не факт, — фыркаю, куснув за наглый язык.
— Обожаю твои колючки, — усмехается, отрываясь.
И мы разворачиваемся к гостям. Улыбаюсь, попадая в объятья отца. Он так рад, что аж слёзы сдержать не может.
— Поздравляю, моя девочка.
— Спасибо, — шмыгаю носом тоже.
Жмурюсь сильно-сильно, вспоминая, во что превратился путь к Храму судеб.
Наш кортеж растянулся на многие километры, разрезая столицу надвое. Мы с принцами ехали в открытой карете, а вокруг толпа Авалорцев ревела. Тысячи людей с восторженным криком провожали нас. Бросали лепестки цветов и конфеты. А наши гвардейцы в ответ осыпали их градом монет. За границами людского королевства мы переместились поближе к Храму, иначе ехали бы дня три. А мне хватило путешествий такого рода.
От предложения руки и сердца до самого бракосочетания прошёл месяц. Люциус, конечно, планировал переместиться поближе к Храму и быстренько сбегать пожениться, но влез мой папа. Он, оказывается, повесил в подаренные серёжки маячок. И по ним отследил меня быстро. Приехал с целым корпусом гвардейцев и задержал. Вернул принцессу во дворец на бал, а принцам сказал, что свадьба состоится не раньше чем через месяц. А до этого времени они могут лишь навещать меня и ухаживать. Даже запретил оставаться во дворце и обещал закрыть Авалор от перемещений.
В общем, папа масштабно подошёл к вопросу моего общения с мужчинами. И я с ним согласилась. Нечего соблазнять меня, пусть ухаживают и стараются.
За этот месяц я сблизилась с папой и начала общаться с Жоржеттой. Возможно, даже простила её. Ещё точно не уверена. Принцов запрет короля не остановил. Они находили лазейки и пробирались в мои покои. Оба два признались, что не могут быть вдали от меня так долго. И с этим я согласилась. Мне тоже без них тоскливо и плохо.
— Будь счастлива, Амира, — выводит из воспоминаний эльфийка, она не лезет обниматься, но стоит рядом и улыбается.
— Спасибо, бабушка, — улыбаюсь я, замечая, как вздрагивает эта статная, чопорная женщина. Впервые я признала наше родство. Она опускает голову и отходит к папе.
— Ты в порядке? — приобнимает Люциус, он каким-то шестым чувством ощущает мои эмоции. И окутывает в коконе, пытаясь разобраться и помочь.
— Я простила Жоржетту, — выдыхаю, прижавшись к груди мужа.
— Давно пора, — хмыкает Морт, закрывая от любопытных взглядов.
— Иди, отвлеки наших мам, — шикает Люций, подбородком указывая на двух таких разных, но удивительно обаятельных женщин.
Со свекровями я познакомилась на том же своём балу. Как только папенька вернул меня, они подошли вместе с мужьями-королями. Честно говоря, боялась, что женщины поведут себя как типичные высокомерные матери сыночек-корзиночек. То есть начнут придираться ко мне, такой лапочке, что я прилюдно унизила принцев отказом. Но Сандра и Валириэль оказались уникальным исключением.
Тёмная королева обняла меня и сказала, что впервые видит своего сына таким решительным и влюблённым. А светлая отметила, что я похожа на маму. Они, оказывается, дружили и очень тесно общались.
Эдриан не успевает отвлечь матерей, те пробиваются, и обе две, отпихнув сыновей, обнимают меня. А я плачу. Не ожидала, что так растрогаюсь.
— Ну вот, довели её до слёз, — ворчит Морт.
— Ну да, не всё же тебе её доводить, — фыркает младшая сестрёнка Эдриана. Да, у него аж четыре сестры. А у Люциуса только два младших брата.
— Отдай мою жену, мам, — просит Люциус.
— Всегда хотела иметь дочь, — бормочет Валириэль, нехотя отпуская меня и усиливая слёзный поток. Я тоже хотела иметь маму. Получается, теперь у меня их две?
— Поздравляю вас, дети, — улыбается Сандра.
— Ну всё, пойдёмте, не будем отвлекать многоликих, — басит мой папа, выводя гостей на улицу.
Как только часть народа выходит, к нам подходит Грандамир. С широкой улыбкой здоровяк стискивает меня.
— Говорил я тебе, они не так плохи, — басит орк, играя бровями.
— Спасибо, что приехал, — улыбаюсь искренне. — Как успехи с картиной?
— Твои последние расшифровки значительно помогли… Правда, пленница оказалась весьма строптива и дика, — понижает голос, потирая рану на скуле.
— Ты освободил её?! — восклицаю, резко сократив расстояние.
— Тише ты! Не кричи. Об этом никто не должен знать. Она боится кого-то очень могущественного, — шипит Гранд, быстро оглядываясь.
— Если тебе нужна помощь, обращайся, — предлагает муж мой светлый.
— Спасибо, Ваши Высочества, но спасать красавиц вы не умеете. Я лучше попробую сам, — хмыкает орк. — Поздравляю ещё раз. На торжестве не смогу быть. Не обижайся, Мира. Еле вырвался на часик, и мне уже пора.
— Конечно. Спасибо, что приехал, — улыбаюсь, сжимая здоровенную ладонь.
Грандамир подмигивает и выходит из Храма. Мы с мужьями остаёмся совершенно одни. В тишине, наконец. Я оборачиваюсь назад, на стену с застывшими каменными лицами.
— Будем проверять нашу судьбу? — напрягается Морт, притягивая к себе.
Задумавшись, перевожу взгляд на мужей и качаю головой.
— Нет, я не хочу знать, что нас ждёт в будущем. Но если вдруг вы меня возненавидите…
— Этого не будет! — шёпотом рявкает Эдриан.
— Если вдруг разлюбите, — давлю голосом.
— Никогда! — вставляет Люциус, запирая собой.