Страница 67 из 76
Мои порочные принцы доводят до исступления своими ласками. Касаются и целуют. Просто уничтожают меня и оглушают новыми ощущениями.
С губ срываются стоны, мои бёдра бесконтрольно дрожат, и желание нарастает, топя меня в агонии. Я не отслеживаю момент, когда меня подхватывают на руки и выносят из купальни. Лишь когда прохладный ночной ветер касается разгорячённой обнажённой кожи, выплываю из марева, осматривая полутёмную спальню.
Вижу Эдриана, что несёт меня к постели. Верчу головой, замечая идущего рядом Люциуса. И тянусь к нему в нестерпимой потребности коснуться. Он тут же забирает меня и с жадностью целует. А дальше всё вновь в тумане. В сладком, тягучем, жарком тумане.
Каждое их касание огненной волной вспыхивает под кожей. Каждая их откровенная ласка превращает моё тело в расплавленный воск, послушный их воле. Каждое нежное слово, что они произносят с хриплым шёпотом, заставляет трепетать моё глупое сердце.
Мои безумно развратные принцы мучают меня слишком долго. Я мечусь между ними. Тянусь и касаюсь каждого. Желая большего, молю и требую. Но они больше не слушают меня и продолжают доводить до исступления.
— Голову от тебя сносит, — шепчет Эдриан, оставляя жалящие поцелуи на груди.
— Сладкий дурман, — выдыхает Люциус, кусая мои губы и толкаясь языком. — Соблазнительная. Пьянящая.
— Дерзкая, — вторит тёмный принц. — Нереально вкусная. Невозможно тобой насытиться, душа моя.
— Я не могу больше! — кричу сорванным голосом и со стоном разлетаюсь во времени и в пространстве.
Содрогаюсь в сильном и ужасно продолжительном освобождении. Кажется, даже отключаюсь от эмоциональной перегрузки.
Спустя вечность прихожу в себя в объятьях Люциуса. Мой светлый принц бережно несёт куда-то опять. И смотрит ласково. Верчу головой, улыбаюсь Эдриану и тянусь к нему. Он тут же забирает меня себе и целует в губы.
И всё начинается по новой. Меня не спрашивают и мои вялые возражения не слушают. Они просто окутывают меня своей властной заботой, ласками, нежностью и страстью. Снова беззастенчиво касаются, целуют везде, где им вздумается…
Эта ночь что-то окончательно ломает в моей картине мира. Переворачивает все представления об отношениях и личных границах. Рядом с ними я позволяю себе быть слабой, покорной, ранимой. Я никогда раньше не позволяла себе этого. Я ненавидела жалость к себе. С ранних лет старалась быть сильной, дерзкой, храброй, ни в чём не уступать: ни в знаниях, ни в умениях. Чтобы никто и никогда не жалел «бедную сиротку».
Сейчас, с ними, мне больше не хочется огрызаться, отталкивать, язвить. Хотя, возможно, у меня просто нет сил на это всё.