Страница 9 из 59
Выйдя из кафе, я почувствовала, что за мной наблюдают. Обычно я доверяю своим инстинктам, поэтому, не меняя темпа, свернула за угол, затем резко остановилась и прижалась к стене. Через несколько секунд я увидела молодого китайца, который неторопливо прошел мимо того места, где я только что стояла. Его взгляд был внимательным и цепким — он искал меня.
Я дождалась, пока он скроется из виду, и быстро направилась к своей машине. На лобовом стекле белел листок бумаги, заправленный под дворник. Я осторожно взяла его двумя пальцами.
На безупречно белой бумаге была написана всего одна фраза каллиграфическим почерком: «Не все кости, которые мы бросаем, приносят удачу».
Я сложила записку и спрятала в карман. Интуиция подсказывала, что я только что получила первый прямой контакт от того, кто стоит за всеми этими подменами. И он явно знал, что я ищу.
Когда я уже села в машину и задумалась, ехать ли мне домой или можно наведаться еще к кому-нибудь из фигурантов похищения раритета, зазвонил телефон. Взглянув на экран, я вскинула бровь: ну надо же, на ловца и зверь бежит. Звонила Елизавета Крутовская.
— Татьяна! Не могла бы ты уделить мне буквально пятнадцать минут твоего драгоценного времени? — велеречиво спросила Крутовская. — Мне бы очень хотелось с тобой поговорить, но не по телефону.
— Да, как раз сейчас могла бы, — коротко ответила я, и она предложила мне приехать в ее клуб.
Клуб «Красный лотос» располагался на верхнем этаже бизнес-центра «Меркурий» — стеклянного монстра в центре города. Охранник на входе придирчиво изучил мое лицо и пропуск, после чего неохотно пропустил внутрь.
Элизабет Крутовская ждала меня в приватной комнате с видом на городскую набережную.
— Татьяна! — Она поднялась мне навстречу, протягивая руки. — Как я рада, что ты согласилась встретиться.
Крутовская была эффектной женщиной лет пятидесяти с идеальной осанкой и короткой стрижкой. Ее кимоно из черного шелка, расшитое золотыми журавлями, стоило, вероятно, как подержанная иномарка.
— У меня мало времени, Элизабет. — Я опустилась в кресло напротив нее. — Что за срочность?
Она щелкнула пальцами, и официант, словно материализовавшийся из воздуха, наполнил наши чашки зеленым чаем.
— Ты всегда такая прямолинейная, — она улыбнулась, но ее глаза оставались настороженными. — Мне нужна твоя помощь. Очень нужна, — добавила она предельно серьезным тоном.
— Что произошло? — деловито спросила я. Елизавета Крутовская не относилась к людям, склонным переживать на пустом месте. И если она решила обратиться ко мне за помощью, значит, случилось что-то действительно серьезное.
— Еще одна подмена. У Степана Гордеева подменили статуэтку. Помнишь Степана? Он был на приеме у меня месяц назад.
Я вспомнила высокого мужчину с военной выправкой и коллекцией тибетских масок.
— Помню. Так что именно пропало?
— Не пропало, а подменено. — Крутовская понизила голос. — Его любимая статуэтка божества здоровья. Степан обнаружил это только вчера, когда она.. не сработала.
— Не сработала? — я подняла брови.
— Он всегда прикасался к ней перед важными встречами. Говорил, что она приносит ему удачу. — Крутовская нервно сжала чашку. — Вчера у него был важный тендер. Он прикоснулся к статуэтке, но почувствовал что-то неладное. А потом.. потом проиграл тендер и прямо на встрече потерял сознание. Сейчас он в больнице. Врачи говорят о каком-то редком аутоиммунном заболевании.
Я отпила чай, обдумывая информацию.
— Стоп. А почему еще одна? — озадаченно спросила я. В самом деле, откуда бы Крутовской знать о том, что у моего клиента подменили гадальные кости?
— Потому что дня три назад я заметила, что подменили мой веер, — с деланым равнодушием в голосе призналась Элизабет. — Тебя дергать не стала — сначала подумала, что кто-то просто пошутил.
— Тот самый? — приподняла я бровь. Веер Элизабет в кругах местного высшего, если можно так выразиться, света давно стал легендой. Изящная вещичка из сандалового дерева и японского пергамента, с тонкой росписью и знаками удачи, этот веер датировался концом тринадцатого века. Складной веер для чайной церемонии, так называемый тя-сэнсу, считался звездой коллекции японских редкостей. Крутовская его брала с собой на особо важные мероприятия, благодаря чему все складывалось максимально удачно для нее — во всяком случае, так утверждала сама любительница Японии.
— Да. Подделка очень похожа на оригинал, но ощущается иначе, — добавила она.
Третья подмена, третье несчастье. Закономерность становилась очевидной.
— Сначала твой веер, потом кости Дорохова, теперь статуэтка Гордеева, — я перечислила на пальцах. — Все предметы с «особыми» свойствами. Все подменены на идеальные копии.
— Как кости Дорохова? И у него тоже? — вскинулась Елизавета.
— Да, — кивнула я. — Только пусть это останется между нами. — Крутовская была, конечно, той еще болтушкой и сплетницей, но при всем том в действительно важных делах прекрасно умела держать язык за зубами.
— Разумеется, — согласилась Крутовская. — И получается, что на данный момент три подмены, — Крутовская кивнула своим собственным словам. — И всякий раз после подмены с владельцем случается что-то плохое. Мои инвестиции рухнули, планы не сработали. У Дорохова начались проблемы с партнерами — и теперь я понимаю, в чем причина, а Гордеев.. — Она замолчала, глядя в окно.
— Когда именно ты заметила подмену веера? — спросила я.
— На следующий день после приема в честь китайского Нового года у Дорохова, — она нахмурилась, вспоминая. — Я достала веер, чтобы показать его Ли Чжану. Он ведь эксперт по таким вещам.. И сразу поняла, что что-то не так. Веер был.. просто веером. Идеальная копия, но без той особой энергии.
— А Гордеев тоже был на том приеме?
— Конечно. Мы все были там. Весь Клуб ценителей Востока.
Я мысленно отметила еще одну важную деталь — все подмены произошли после того вечера.
— Насколько я знаю, у вас в клубе был конфликт с молодым китайским специалистом много лет назад?
Крутовская вздрогнула и побледнела.
— Кто тебе сказал об этом? Это было давно, совсем другая история..
— История о том, как вы всем клубом засадили невиновного человека на десять лет за решетку? — Я произнесла это тихо, но Крутовская дернулась, словно я ударила ее.
— Ты не понимаешь.. Он угрожал разрушить репутацию многих уважаемых людей. Некоторые предметы в наших коллекциях.. не всегда имеют безупречное происхождение.