Двенадцать граней страха

Глава 8

— Нужна новая внешность, — сказала я Светке, входя в ее салон «Метаморфоза» на Старой площади.

Светка — низенькая пухлая блондинка с вечно растрепанными волосами и ярко-красной помадой — могла за полчаса превратить кого угодно в кого угодно. Наш тандем работал безотказно уже пять лет.

— Снова под прикрытие? — Она оценивающе оглядела меня. — Кем на этот раз?

— Журналистка. Солидного издания. Пишу статью о восточных культах.

— Умная, но сексуальная? — уточнила Светка, уже доставая инструменты.

— Именно. Чтобы мужчины хотели произвести впечатление, а женщины не воспринимали как конкурентку.

Через сорок минут из зеркала на меня смотрела шатенка с идеально уложенной стрижкой каре, в строгих очках с простой оправой и с безупречным макияжем, подчеркивающим скулы. В сочетании с деловым костюмом и блокнотом я выглядела как настоящая журналистка серьезного издания.

— Ты гений, — искренне сказала я.

Светка хмыкнула.

— Как обычно. За кем охотимся на этот раз?

— За китайскими демонами, — уклончиво ответила я, и Светка понимающе кивнула. Она никогда не задавала лишних вопросов.

Не узнающая в зеркале саму себя, я взяла машину в каршеринг, оставив свою на платной стоянке. И добралась до дома, наконец-то оторвавшись от странной слежки. Полтора часа я провела, изучая документы, найденные в тайнике Лаптева, но все равно вздрогнула, когда телефон разрезал тишину квартиры резким звонком. Этот звук в два часа ночи никогда не предвещает ничего хорошего.

— Татьяна? — голос был женским, дрожащим и едва узнаваемым.

— Да, — ответила я, уже инстинктивно напрягаясь. — Кто это?

— Это Елизавета, Елизавета Крутовская. Прости за поздний звонок, но.. — Она судорожно вздохнула. — Мне кажется, я следующая. Он.. он знает, где я живу.

Еще одна жертва в цепочке странных событий. Судя по дрожи в ее голосе, случилось что-то действительно выбившее эту обычно надменную женщину из колеи.

— Успокойся, Элизабет. Где ты сейчас?

— В машине, недалеко от твоего дома. Адрес мне дал Василий Петрович, — ее голос сорвался. — Я не знала, к кому еще обратиться.

— Поднимайся.

Через десять минут раздался тихий, почти робкий стук в дверь. На пороге стояла Крутовская, но от ее светской экстравагантности не осталось и следа. Плечи опущены, лицо без макияжа, волосы чуть ли не дыбом торчат, одета она была в простой темный спортивный костюм — полная противоположность той женщине, которую я встретила на собрании Клуба ценителей Востока.

Она быстро вошла, нервно оглядываясь через плечо, словно за ней действительно кто-то гнался.

— Кофе? — предложила я, запирая дверь на все три замка.

— Да, пожалуйста, — прошептала она, опускаясь на диван. Только сейчас я заметила, что ее руки дрожат, сжимая маленькую сумочку из крокодиловой кожи.

Пока я возилась с туркой, Крутовская молчала, погруженная в свои мысли. Когда перед ней появилась чашка дымящегося кофе, она наконец решилась.

— Вот. — Она достала из сумочки небольшой конверт из рисовой бумаги и положила на журнальный столик.

Я осторожно открыла его. Внутри лежала записка с каллиграфически выписанными китайскими иероглифами и их переводом: «Судьба — это тропа, проложенная твоими врагами».

А под ними было приписано по-русски: «Помнишь судью Ветрова и юношу, которого вы все отправили гнить в тюрьму?»

Помимо записки в конверте обнаружилась маленькая, не больше ладони, тряпичная кукла. С ужасающей детализацией она воспроизводила черты лица Крутовской, вплоть до родинки над правой бровью. В сердце куклы была воткнута длинная серебряная игла.

— Когда ты это получила? — спросила я, рассматривая зловещий подарок.

— Сегодня вечером. Конверт был подсунут под дверь моей спальни. — Ее голос дрогнул. — Понимаешь, не под входную дверь особняка, а именно под дверь спальни! Это значит..

— Что кто-то проник через всю твою систему охраны, — закончила я за нее.

Крутовская нервно кивнула.

— После того как я нашла это, я заметила странный запах в комнате.. как будто благовония, но что-то древнее, незнакомое. И звук.. — Она вздрогнула. — Клянусь, я слышала тихое постукивание, как будто кто-то перекатывал в руке маленькие камешки.

Кости. Гадальные кости. Имитация звука, с которым они ударяются друг о друга перед броском.

Я внимательно посмотрела на Крутовскую. Ее состояние требовало срочного вмешательства: зрачки расширены, руки дрожат, мысли путаются. Типичная картина острого стресса.

— Елизавета, сейчас тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Оставайся здесь, это безопасное место. — Я встала и пошла к шкафу, откуда достала чистое постельное белье. — А утром мы вместе подумаем, что делать дальше.

— Но моя коллекция.. дом..

— Сейчас важнее твоя безопасность, — отрезала я. — Охрана ведь осталась в особняке?

Она кивнула.

— Вот и хорошо, пусть присматривают за домом. А ты останешься здесь.

Когда Крутовская наконец задремала на моем диване, я взяла свои гадальные кости, которые всегда держала в ящике письменного стола. Мне нужен был совет, направление.

Кости выпали: 26+8+14. «Участие в неприятном соперничестве, где вы одержите верх».

Значит, правильный путь — продолжать расследование, несмотря на опасность. И похоже, меня ждет столкновение с тем, кто стоит за всем этим.

Посмотрев на спящую Крутовскую, я задумалась. Что объединяет все известные мне случаи подмены? Дорохов лишился своих гадальных костей, Гордеев — статуэтки божества здоровья, у Крутовской исчез старинный японский веер. Казалось бы, разные предметы, разные коллекционеры.. Но все они принадлежали к одному кругу и, судя по намеку в записке, все были причастны к тому самому судебному делу, где фигурировал молодой китаец.

Остаток ночи я провела, анализируя записи из тайника Лаптева. Среди прочего там была подробная опись работ по «состариванию» подделок, причем с какой-то маниакальной точностью отмечались все этапы: подбор материалов, специальная обработка, имитация патины времени. Особенно детально были описаны работы для Дорохова — по всей видимости, реставратор оставил эти записи как своеобразную страховку.