Развод неизбежен

Глава 40

Тишина. Тотальная, жуткая, она давит на виски. От неё мурашки по коже. Я медленно открываю глаза. Вокруг все белое. Белые стены, потолок, полы. Хочу пошевелить рукой, и не могу. Повернуть голову тоже не получается.

Я лежу так довольно долго, просто смотрю в потолок и пытаюсь заставить двигаться хотя бы пальцы. Наконец замечаю в вене иглу. Из капельницы капает какое-то лекарство. Левая рука свободна, и я наконец могу ею пошевелить. Осторожно ощупываю лицо. На голове бинт. Повязка?

Хочу кого-нибудь позвать и не могу. Язык не слушается. Каким-то чудом вспоминаю, что в больницах, в палатах для тяжело больных имеется кнопка вызова. Отчаянно вожу дрожащими пальцами по стене. Рука дрожит от слабости. Наконец мне удается нащупать кнопку, и я пытаюсь на нее нажать. Это стоит мне неимоверных усилий, но сигнал срабатывает.

Через несколько мгновений дверь распахивается, и в помещение забегает женщина в белом халате.

- Очнулись? Какое счастье, - радуется она. Смотрит на меня так, будто я внезапно вернулась с того света. - Доктор волновался, что вы долго находитесь без сознания.

Женщина мне улыбается. Я пытаюсь сформулировать вопрос, но пересохшие губы не слушаются.

- Вы попали в аварию. У вас сотрясение, - поясняет она. - Сначала вы были в реанимации, но кризис миновал, и доктор разрешил перевести вас в обычную палату.

- Воды… я хочу воды… - наконец удается произнести заветную фразу, и это тоже стоит неимоверных усилий.

- Сейчас, сейчас.

Медсестра торопливо наливает воду в стакан. Подносит к моим губам стакан с трубочкой, чтобы я могла хоть немного выпить.

Глотать сложно, но я справляюсь, после чего снова проваливаюсь в темноту.

Время теряет счет.

Я снова прихожу в себя от того, что рядом хлопочет врач. Ему помогает медсестра. Он делает назначения, она кивает и снова ставит мне капельницу, уже в левую руку.

- Доктор, - едва слышно шепчу я. - Когда я приду в себя?

- Маргарита, добрый вечер, - он понимающе улыбается. - Нам удалось вернуть вас с того света. Вы счастливица. Ещё пару дней придется полежать. Как только вам станет лучше, мы разрешим вам вставать. Мы делаем все возможное, чтобы вернуть вас к жизни.

- Что с моим мужем, доктор? Мы с ним ехали в машине, когда случилась авария…

- Ваш муж в полном порядке. Отделался парой царапин. А вот вам повезло намного меньше.

- Ясно. Спасибо.

- Спите, Маргарита. Набирайтесь сил. Они вам потребуются, - он легонько похлопывает меня по руке.

- Скажите, а моя сестра знает, что я здесь? - шепчу снова. - Могу я ее увидеть?

- Не волнуйтесь, ваша семья в курсе. Если вам станет получше, мы переведем вас в обычную палату, где разрешены посещения.

Я киваю. Если Ника в курсе, значит, все хорошо. Руслан ее разыщет, она ему все расскажет. Жаль только, что я не успела рассказать Нике о Руслане.

С этими мыслями я снова проваливаюсь в темноту. Невозможно быть такой слабой, я корю себя мысленно за бессилие, но все равно проваливаюсь в сон. Не могу с собой бороться.

В следующий раз я прихожу в себя ранним утром. Медсестра помогает мне принять утренние процедуры и приносит мне завтрак - рисовую кашу на молоке, вареное яйцо и бутерброд со сливочным маслом и сыром.

- Вам надо попробовать кушать самостоятельно, - мягко произносит она. - Я покормлю вас, а потом поставлю капельницу.

Она помогает мне сесть в постели.

Самый простой процесс - глотать пищу - оказывается сложным. Я пытаюсь жевать. Делаю успехи, но пища кажется горькой. Глотаю почти через силу, и вскоре мне удается справиться с целой тарелкой. Я даже чувствую прилив сил.

Медсестра довольна моими успехами, а ко мне медленно возвращается память. Дневник! В сумке я везла дневник мамы. Я хотела показать его Нике…

Я перехватываю руку медсестры.

- Скажите, почему меня никто не навещает? Моя сестра не приходила?

Она растерянно пожимает плечами.

- К сожалению, ничего не могу сказать на этот счет… простите.

- А.… мои вещи? У меня с собой была сумка, в ней остались документы.

Медсестра качает головой.

- Простите, ваши вещи забрала ваша мать. Она первой приехала в больницу.

- А вы не помните, она разговаривала с моим мужем? - нервничаю я.

- Да, конечно. Они вместе сидели в холле, пока вас обследовали.

Я прикрываю глаза. Если мама и Саша сидели вместе, значит, они успели обо всем договориться. Мама забрала мою сумку, а там был дневник. Его искать бесполезно. Скорее всего, она его уничтожила. Вряд ли Саша смолчал. Он точно ей рассказал, из-за чего у меня случилась истерика в машине.

Я откидываюсь в подушки и прикрываю глаза. Они в сговоре! Они втроем - моя мать, Саша и Ирина! Я ошиблась. Они играют, как одна команда.

- Что-нибудь ещё? - любезно интересуется медсестра.

- Мой телефон? Как мне его получить?

Женщина понимающе улыбается.

- К сожалению, ваш телефон остался в вашей сумке, которую забрала ваша мама. Но не волнуйтесь, она скоро будет у вас и все принесет.

То есть, получается, меня лишили связи?

- Скажите, вы не могли бы вызвать ко мне следователя Туманова? - отчаявшись, прошу я.

Медсестра пугается.

- Следователя? Зачем вам следователь?

- Он мой хороший друг, - это ложь, но я уже никому не верю. - Мне просто необходима его моральная поддержка.

- Я постараюсь найти информацию об этом человеке. Если удастся ему дозвониться, я вам обязательно сообщу. Но у нас частная клиника. Посещения без особого разрешения запрещёны.

Я снова откидываюсь на подушки. Позволяю ввести в вену иглу.

«Частная клиника?... То есть, я не в обычной городской больнице, а где-то в закрытом месте?» - осознание ошпаривает, будто кипятком.

Медсестра, убедившись, что все в порядке, покидает палату.

Меня начинает затягивать в сон.

«Что мне сейчас капают?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Бороться со сном стоит неимоверных усилий, но я открываю глаза и выдергиваю нейлоновую трубку в том месте, где она соединяется с иглой.

Из вставленной в вену инъекционной иглы тут же начинает сочиться кровь, и я зажимаю ее пальцем.

Не зная, куда слить лекарство из флакона, я засовываю нейлоновую трубку под подушку. Прислушиваюсь к шорохам снаружи, а потом откручиваю дозатор на флаконе на полную.