Страница 11 из 12
Кронпринц Ричард, чистокровный дракон, был любимцем всех женщин империи — от юных барышень, только что вышедших из-под опеки гувернанток и мечтающих о первом бале, до старых графинь, которые уже трижды были замужем и в четвёртый раз не собирались, но при этом хранили у себя под подушками его портреты, вырезанные из придворных газет. Умный, галантный, красивый, с чувством юмора, кареглазый шатен — он был таким красавчиком, что, родись он на Земле, вполне мог сниматься для обложек глянцевых журналов, и не для каких-нибудь второсортных, где модели снимаются в позаимствованных костюмах на фоне ободранных стен, а для самых дорогих, где модели стоят по десять тысяч за кадр, пьют только минералку без газа и требуют, чтобы в гримёрке стояли свежие орхидеи, причём строго определённого оттенка фуксии. Но он родился здесь, в магмире, где вместо папарацци — магические кристаллы, фиксирующие каждый его шаг и передающие изображение прямо в зеркала знатных домов. Ещё и в семье императора. Получил при рождении все причитавшиеся ему привилегии: золотую колыбельку, в которой, кстати, было выгравировано его гороскопическое древо, — няню-фею (между прочим, мою дальнюю родственницу, жутко вредную старуху, которая, как говорят, при первом же его крике запускала успокаивающее заклинание с такой силой, что в императорском саду засыхали розы), и личного учителя по этикету, который, говорят, довёл его до нервного тика в возрасте пяти лет, потому что требовал, чтобы наследник держал спину ровнее и не чавкал даже за закрытыми дверями.
Поговаривали, на нём висело множество защитных амулетов — все от сглазов, порч, приворотов и прочих «особенностей» подобных миров, где каждая вторая женщина, увидев его профиль, норовила заварить любовное зелье или нашёптывать имя принца в полночь перед чёрной свечой. Амулеты, кстати, были вшиты прямо в подкладку камзолов, и, по слухам, весили столько, что кронпринц каждое утро начинал с зарядки, чтобы не сутулиться — он поднимал по тридцать раз магическую штангу, а потом полчаса стоял у зеркала, проверяя, не перекосился ли воротник от тяжести защиты.
Чуть ли не все мужчины империи завидовали ему, потому что он имел всё — и титул, и состояние, и внешность, и даже чешую цвета расплавленного золота, которую он демонстрировал только в особо торжественных случаях, а женщины мечтали если не улечься к нему в постель, то, по крайней мере, удостоиться его взгляда и улыбки, которая, по словам очевидцев, была способна растопить даже ледяное сердце вампира. Я сама видела, как одна графиня на приёме потеряла сознание, когда он просто кивнул в её сторону, и её пришлось уносить на руках двоим слугам, причём она продолжала шептать: «Боже, какой профиль» даже в обмороке. Правда, говорят, она и до этого была нервной — у неё, кажется, были проблемы с тиком, и она носила с собой флакончик с валерьянкой, — но факт остаётся фактом, и придворные сплетники ещё месяц обсуждали этот случай за каждым ужином.
Его высочество с детства был помолвлен с наследницей соседней империи, принцессой оборотней Адилией. Тоже красавица — статная, статная, как дуб в лесу, рослая, широкая в плечах, с походкой, от которой у придворных трепетало сердце, а у ковров от страха подгибались ворсинки, зеленоглазая блондинка с волосами, которые в солнечном свете отливали серебром, а в лунном — сталью, со второй ипостасью тигрицы — хищной, грациозной и очень опасной, особенно если её разбудить до завтрака. Говорят, когда она перекидывается, её полоски на спине складываются в затейливый узор, напоминающий древнюю руну процветания, и местные звездочёты уже три года изучают этот феномен, но пока пришли только к выводу, что «это добрый знак, и надо пить меньше вина». Она была завидной невестой: и титул — наследная принцесса, и приданое — три золотых рудника и два леса с магической древесиной, и охотничьи угодья размером с небольшую европейскую страну, где водились олени с золотыми рогами и кабаны с бриллиантовыми клыками. Брак по расчёту вполне мог перерасти в брак по любви — по крайней мере, так писали в придворных газетах, которые врали ничуть не меньше земных жёлтых изданий и даже больше, потому что им платили за яркие заголовки, а не за правду.
Драконы редко смешивали свою кровь с другими расами, считая себя небожителями, которые снизошли до жизни среди смертных лишь из чувства долга, — в отличие от тех же эльфов (те готовы жениться на ком угодно, хоть на каменном големе, потому что эльфы вообще любят все новое и экзотическое, включая браки с минералами), оборотней (у них племенные браки — это их всё, там даже есть специальные свадебные обряды с прыжками через костёр и поеданием сырого мяса на спор) или вампиров (тем вообще всё равно, главное, чтобы кровь была вкусная, с насыщенным букетом и не слишком густая, а титул — это уже приятное дополнение к ужину). Но здесь подобного действия требовали интересы государства: соседняя империя как раз владела месторождениями магических кристаллов, без которых драконья магия чахнет, как фикус без полива — сначала желтеют кончики крыльев, потом пропадает огненное дыхание, а в финале дракон начинает чихать искрами вместо полноценных вспышек, что на переговорах смотрится не очень внушительно. И потому жених с невестой, видевшие друг друга мельком, несколько раз на крупных событиях — и то в основном в толпе, с расстояния полёта драконьей стрелы, когда сложно разглядеть даже цвет глаз, не говоря уже о характере, — должны были теперь познакомиться и «притереться» друг к другу в этом году, чтобы пожениться в следующем, в идеально выверенный астрологами день, когда все звёзды сойдутся в нужном порядке, а луна будет правильной фазы.
«Притереться» — это, конечно, смешно. Два дракона (она оборотень, но тигрица — зверь серьёзный, почти драконьего калибра, с когтями, которыми можно вскрыть консервную банку за секунду, и с рыком, слышным на три деревни) притираются обычно искрами и чешуёй, а иногда и случайными пожарами, если они не поделили территорию или кто-то из них наступил на хвост другому. Я уже мысленно готовила себе успокоительное покрепче — тот самый пузырёк с валерьяной и мятой, который я держала в сейфе рядом с договорами Августы, потому что когда драконы начинают выяснять отношения, даже стены дворца, по слухам, начинают нервно потеть.