Страница 72 из 124
Теодор Рэксол вышел из потайной комнаты, Нелла за ним. Впрочем, когда он достиг балкона, Жюля уже не было: ни наверху, ни внизу в зале. Бормоча себе под нос страшные ругательства, миллионер повсюду искал беглеца. Тщетно! В конце концов по лабиринту коридоров и лестниц он вернулся на исходный наблюдательный пост, чтобы заново оглядеть зал с удобной позиции. К своему удивлению, в потайной комнате Рэксол обнаружил мужчину, который так же внимательно смотрел в зал через окошко, как и сам он несколько минут назад. Услышав шаги, мужчина резко обернулся. Это был Жюль.
Мужчины уставились друг на друга в полумраке комнаты.
— Добрый вечер, мистер Рэксол, – спокойно проговорил Жюль. – Приношу свои извинения за то, что нахожусь здесь.
— Сила привычки, как я полагаю, – сухо ответил Рэксол.
— Именно так, сэр.
— Кажется, я запретил вам здесь появляться?
— Я полагал, что ваш приказ касается лишь моей профессиональной деятельности. Сегодня вечером я здесь как гость мистера и миссис Сэмпсон Леви.
— В вашей новой роли светского человека?
— Совершенно верно.
— Но светских людей я в эту комнату не допускаю, друг мой.
— Я уже извинился за то, что здесь нахожусь.
— В таком случае после извинений вам следует удалиться; вот вам мой бескорыстный совет.
— Всего доброго, сэр.
— И впредь, Жюль, если мистер или миссис Сэмпсон Леви или любые другие иудеи или христиане пригласят вас в мой отель, сделайте одолжение, не приходите. Так для вас будет безопаснее всего.
— Доброй ночи, сэр.
До того как часы ударили полночь, Теодор Рэксол выяснил, что в списке гостей мистера и миссис Сэмпсон Леви, хоть и весьма длинном, никакой Жюль не числился.
Рэксол не ложился допоздна. А точнее, не ложился вовсе. Он выработал у себя привычку обходиться без сна, если ему так хотелось или того требовали обстоятельства. Миллионер расхаживал по кабинету и размышлял с усердием, которым мало кто обладал из его окружения. В шесть часов утра Рэксол обошел хозяйственные службы отеля и увидел, как провизию доставляют с Ковент-Гарденского, Смитфилдского, Биллингсгейтского рынков и еще бог знает откуда. Он с интересом наблюдал за работой кухни и отметил для себя ряд вещей, которые требовалось изменить, запомнил людей, которым следовало прибавить жалованье, и тех, кому понизить. В семь часов Рэксол, проходя мимо подъемника для багажа, увидел, как неисчислимые сундуки едут вниз и исчезают в недрах грузового фургона.
— Чей это багаж? – требовательно спросил он.
Работник, заведующий багажом, с видом оскорбленного достоинства объяснил, что это вещи не какого-то конкретного гостя, а разных постояльцев, и далее сундуки отправятся по разным пунктам назначения; что это, вообще говоря, багаж, который «экспрессом» отправляют заранее, и что подобное количество вещей покидает отель каждое утро.
Теодор Рэксол отправился дальше и позавтракал чашкой кофе и половинкой тоста. А в десять часов миллионеру сообщили, что его хотел бы видеть инспектор полиции. Инспектор сообщил, что прибыл в отель, дабы проследить за перевозкой тела Реджинальда Диммока в морг при полицейском участке, и что специальный автомобиль уже стоит возле черного хода отеля.
Кроме того, инспектор принес повестки на допрос для Рэксола, принца Ариберта Познанского и посыльного.
— Я полагал, останки мистера Диммока перевезли вчера вечером, – устало произнес Рэксол.
— Нет, сэр. Видите ли, фургон потребовался в другом деле.
Инспектор натянуто улыбнулся, и Рэксол, возмутившись, сухо велел ему приступать к своим обязанностям.
Через несколько минут пришло сообщение от инспектора: не будет ли мистер Рэксол так добр спуститься к нему на первый этаж. И Рэксол отправился туда. В прихожей, куда изначально поместили тело Реджинальда Диммока, находились принц Ариберт и двое полицейских.
Обменявшись с принцем поклонами, Рэксол заметил гроб, лежащий на двух стульях, и произнес:
— Вижу, принесли гроб. Очень хорошо. Но он пуст!
— Именно так, – ответил инспектор. – Тело покойного исчезло. Его Светлость принц Ариберт заверил меня, что хоть он и занимает комнату непосредственно напротив, на другой стороне коридора, однако не может пролить свет на это происшествие.
— Увы, действительно не могу! – подтвердил принц.
Его Светлость говорил спокойно и с большим достоинством, но было видно, что он глубоко страдает и даже мучается.
— Что ж, я.. – начал Рэксол и замолк.