Страница 61 из 124
Глава вторая Как мистер Рэксол получил свой ужин
Есть все-таки на свете люди с неисправимой привычкой добиваться своего, даже когда гостят в первоклассном отеле, и Теодор Рэксол уже давно овладел этим полезным навыком. За исключением тех случаев, когда его единственная дочь Хелен, росшая без матери, стойкая духом девочка, полагала, что отец переходит ей дорогу – тогда он мгновенно складывал оружие и уступал. Но если Теодор Рэксол и его дочь двигались в одном и том же направлении, что происходило довольно часто, тогда лишь небеса могли помочь тому несчастному, кто по роковому стечению обстоятельств оказывался у них на пути. Жюль, при всей его опытности и наблюдательности, не заметил, как воинственно выставили подбородки отец и дочь, иначе он передумал бы насчет бифштекса и пива.
Теодор Рэксол направился прямиком к вестибюлю и вошел в кабинет мисс Спенсер.
— Я желаю видеть мистера Вавилона, – заявил он. – Сию же минуту, без промедлений.
Мисс Спенсер неторопливо подняла златокудрую голову.
— Боюсь.. – привычно начала она: среди прочих ежедневных обязанностей ей приходилось отваживать гостей, жаждущих встречи с мистером Вавилоном.
— Нет-нет, – перебил мистер Рэксол. – Никаких «боюсь». Я по делу. Будь вы обычным портье, я бы сунул вам в руку пару золотых, и дело в шляпе. Но раз уж вы не портье – и очевидно выше взяток, – я прямо говорю вам: мне нужно видеть мистера Вавилона по делу, не терпящему отлагательств. Меня зовут Рэксол. Теодор Рэксол.
— Из Нью-Йорка? – раздался за его спиной голос с легким иностранным акцентом.
Миллионер резко развернулся и увидел невысокого, похожего на француза лысого мужчину с седой бородкой, в длинном фраке безупречного кроя, в пенсне на тонкой серебряной цепочке, сквозь стекла которого сияли невинные, как у целомудренной девы, голубые глаза.
— Он самый, – коротко ответил мистер Рэксол.
— Вы желаете меня видеть? – поинтересовался новоприбывший.
— Вы мистер Феликс Вавилон?
Мужчина во фраке поклонился.
— В данный момент я желаю вас видеть больше всех на свете, – ответил Рэксол. – Я жажду, я сгораю от нетерпения видеть вас, мистер Вавилон. Мне нужно побеседовать с вами с глазу на глаз. Полагаю, я смогу утрясти свой вопрос за пару минут.
Мистер Вавилон взмахом руки пригласил миллионера пройти в боковой коридор, в конце которого располагалась его личная комната – настоящее чудо с мебелью и гобеленами в стиле Людовика XV. Как и многие богатые холостяки, мистер Вавилон имел весьма дорогостоящие вкусы.
Хозяин отеля и его гость уселись друг напротив друга. Теодору Рэксолу, как это часто бывает у миллионеров, крупно повезло – ведь мистер Вавилон взял за правило не отвечать на вопросы гостей, какими бы те ни были выдающимися, богатыми и настойчивыми. Если бы он в ту минуту по чистой случайности не зашел в кабинет мисс Спенсер, и если бы его не впечатлила внешность миллионера, вся американская напористость и смекалка мистера Рэксола не помогли бы ему в тот вечер добиться беседы с хозяином «Гранд Вавилона». Тем не менее Теодор Рэксол не подозревал, что ему просто повезло. Он решил, будто встреча – целиком его заслуга.
— Несколько месяцев назад я прочел в нью-йоркских газетах, – даже не откашлявшись, заговорил Теодор Рэксол, – что вы, мистер Вавилон, намеревались продать принадлежащий вам отель частной акционерной компании, однако, как выяснилось, сделка не состоялась.
— Да, не состоялась, – честно признался мистер Вавилон. – Потому что посредники между компанией-покупателем и мной решили заполучить кругленькую сумму в качестве тайной прибыли, а я отказался в этом участвовать. Они стояли на своем. А я на своем. В итоге сделка сорвалась.
— Вас устраивала предложенная цена?
— Вполне.
— Могу ли я поинтересоваться, какова она была?
— Вы покупаете, мистер Рэксол?
— Вы продаете, мистер Вавилон?
— Продаю, – кивнул мистер Вавилон. – На определенных условиях. Цена составляла четыреста тысяч фунтов, включая арендные права и имя. Но я продаю отель только с тем условием, что покупатель не перепродаст его акционерной компании по более высокой цене.
— Задам вам один вопрос, мистер Вавилон, – проговорил миллионер. – Какова средняя прибыль отеля за последние четыре года?
— Тридцать четыре тысячи фунтов в год.
— Покупаю, – с довольной улыбкой сказал мистер Рэксол. – И если вы не против, давайте обменяемся договорными письмами прямо здесь.
— Однако вы быстро приняли решение, мистер Рэксол. Вы давно обдумывали эту сделку?
— Отнюдь. – Рэксол взглянул на часы. – Я обдумывал ее ровно шесть минут.
Феликс Вавилон поклонился. Он привык к причудам богатых людей.
— Известность удобна тем, – продолжил Рэксол, – что не нужно тратить время на предварительные объяснения. Вы, мистер Вавилон, вероятно, знаете обо мне все. Я знаю о вас многое. Мы можем доверять друг другу дело без чьих-либо рекомендаций. Честное слово, покупка отеля или железной дороги не сложнее покупки часов, если у человека достаточно средств.
— Совершенно верно, – улыбнулся мистер Вавилон. – В таком случае составим простенький договор? Нужно уточнить некоторые детали. Впрочем, полагаю, вы еще не ужинали и предпочтете обдумать мелкие детали после трапезы?
— Я еще не ужинал, – веско произнес миллионер. – Могу ли в этой связи я попросить вас об одолжении? Не пошлете ли за мистером Рокко?
— Вы хотите его видеть, разумеется.
— Хочу, – кивнул миллионер и добавил: – Как раз насчет ужина.
— Рокко – великий человек, – пробормотал мистер Вавилон и коснулся звонка, не придав значения последним словам собеседника. – Мой поклон мистеру Рокко, – обратился он к посыльному, который явился на вызов. – Если его не затруднит, пусть зайдет ко мне на минутку.
— Сколько вы платите Рокко? – осведомился Рэксол.
— Две тысячи в год и привилегии одного из главных лиц отеля.
— Я дам ему эти привилегии и три тысячи в год.
— Вы поступите мудро, – заметил мистер Вавилон.
В это мгновение в комнату неслышно вошел Рокко – мужчина лет сорока, худой, с длинными тонкими руками и очень длинными каштановыми шелковистыми усами.
— Рокко, – проговорил Феликс Вавилон, – позвольте вам представить мистера Теодора Рэксола из Нью-Йорка.
— Ошень приятно, – поклонившись, с акцентом произнес Рокко. – Э-э.. как это говорят? Миллионэ́р?