Страница 6 из 124
Дойдя до края коврика в прихожей, скорбящий заметил белый квадратик на полу. Поднял, внимательно осмотрел и протянул Прайаму Фарлу:
— По-видимому, это вам, – сказал он.
Прайам взял конверт, увидел адрес: «Генри Лику, эсквайру, Селвуд-Teppac», – писанный женскою рукой.
— Это же вам, – наседал несгибаемым голосом скорбящий.
— Да-да, – промямлил Прайам.
— Я – мистер Дункан Фарл, адвокат, кузен вашего усопшего хозяина, – продолжал металлический голос сквозь крупные, ровные белые зубы. – Что вы успели сделать за день?
Прайам, заикаясь, выговорил:
— Ничего. Я спал.
— Вам бы не мешало быть поучтивей, – заметил Дункан Фарл.
Ах, вот и он, троюродный братец, которого он видел только когда-то в детстве! В жизни он бы не узнал Дункана. Дункан явно и не думал узнавать его. Все мы имеем обыкновение через сорок лет делаться неузнаваемыми.
Дункан Фарл прошествовал по первому этажу, на пороге каждой комнаты восклицая «Ах!» или «Ха!». Потом они с доктором направились наверх. Прайам, в полном смятении, торчком стоял в прихожей.
Наконец Дункан Фарл спустился.
— Подите сюда, Лик, – сказал Дункан.
И Прайам малодушно ступил следом за ним в ту комнату, где стояло жесткое кресло. Дункан Фарл уселся в это жесткое кресло.
— Жалованье какое получали?
Прайам попытался вспомнить, сколько он платил Генри Лику.
— Сотня в год, – сказал он.
— А-а! Недурное жалованье. Когда получали в последний раз?
Прайам вспомнил, что платил Лику два дня тому назад.
— Третьего дня, – был его ответ.
— Снова повторяю: можно бы вести себя поучтивей, – заметил Дункан, вытаскивая блокнот. – Вот тут, однако ж, восемь фунтов и пять шиллингов, это вам за месяц. Складывайте вещи и извольте удалиться. В ваших услугах я более не нуждаюсь. От каких бы то ни было замечаний воздержусь. Но потрудитесь хотя бы одеться – сейчас три часа пополудни – и безотлагательно оставьте этот дом. Но предварительно дайте мне осмотреть ваш сундучок.. или сундучки.
Через час, в сумерках, Прайам Фарл стоял позади собственной двери с жестяным чемоданом Генри Лика и его же котомкой, понимая, что события жизни подхватили его и несут с неимоверной быстротой. Он хотел быть свободным, и вот он свободен. Волен, как птица! Он только дивился тому, как столь многое и в столь короткое время могло произойти всего лишь в результате мгновенного отклонения от истины.