Страница 112 из 124
— Теперь я убежден, что обедаю с настоящим миллионером, – ответил Хейзел. – Странно, как подобные факты, неважные сами по себе, будоражат воображение. Вы поделились со мной некоторыми сведениями частного характера, а я, в свою очередь, поделюсь с вами: мой заработок составляет три сотни в год и, пожалуй, фунтов шестьдесят за сверхурочные. Живу один в двух комнатах в Маскави-корт, что неподалеку от Тауэра. Денег хватает, и после работы я могу делать все, что мне заблагорассудится. По службе стараюсь напрягаться как можно меньше – это вечная борьба между нами и начальством, которому достаются самые сливки. Они пытаются надуть нас, а мы их, в итоге получается ничья. Тут уж все средства хороши, да и мораль нам никто не читает.
Рэксол засмеялся.
— Вы сможете отпроситься сегодня с работы?
— Конечно! – уверил Хейзел. – Я попрошу приятеля расписаться за меня и буду свободен.
— Я бы хотел, что вы отправились со мной в «Гранд Вавилон», и там мы обстоятельно обсудим мое дельце. Можем ли мы поплыть на вашей лодке? Я хочу познакомиться с вашей командой.
— Пожалуйста, – отозвался Хейзел. – Двое моих парней – самые ленивые и неотесанные на свете. Обжоры, без конца хлещут пиво, зато реку знают отлично и в своем деле мастера. Ради хорошего дела они готовы на все – главное, чтобы им заплатили и не подгоняли.
Тем же вечером, едва стемнело, Теодор Рэксол со своим новым другом Джорджем Хейзелом взошли на борт черного баркаса таможенной службы. Судно управлялось командой из двух матросов, оба были членами Гильдии лодочников и морских грузчиков – отличие, которое дает определенные привилегии, не доступные обычному сухопутному человеку. Вечер выдался пасмурный и темный, ни одна звезда не отражалась в плавно текущей реке. Высоко над водой вздымались глыбы стоящих на якоре пароходов, в основном принадлежащих судоходным компаниям, а рядом лениво покачивались замшелые буйки. По обоим берегам серыми утесами стояли некрашеные стены складов. К западу реку венчала великолепная арка Тауэрского моста, а над ней, на высоте ста пятидесяти футов над уровнем дороги, парила пешеходная галерея.
На востоке, в порту, на фоне мрачного неба смутно виднелся лес дымовых труб и мачт. Громадные баржи, каждой из которых управлял один человек, шли вниз по течению. Порой с деловитым пыхтением мимо проходил буксир: мигая красными и зелеными сигнальными огнями, он тащил за собой неуклюжий хвост из барж. А вот причалил пассажирский пароход, сияющий электрическими огнями из каждого иллюминатора, и на берег высыпали две тысячи уставших экскурсантов. Все вокруг казалось таинственным – необычайным, далеким, непостижимым. Глядя, как маленькая плоскодонка проплыла в тени исполинских пароходов, под натянутыми тросами, мимо буев, покрытых зелеными водорослями, Рэксол не мог поверить, что находится в сердце Лондона – самого прозаического города в мире. В голову закралась странная мысль, что здесь, посреди речного простора, в десять вечера, может случиться что угодно. Казалось невероятным, что в какой-то паре миль отсюда люди в театрах аплодируют артистам, что совсем рядом, на станции Кэннон-Стрит, пассажиры садятся в поезда, которые повезут их в респектабельные предместья. Рэксола будоражило чувство, будто он в другом мире – такое чувство порой возникает, когда мы оказываемся в обстановке, разительно отличающейся от привычной. Самые обыкновенные звуки – крики матросов, грохот цепи, звуки сирены вдалеке – нагоняли тревогу и страх. Вглядываясь за борт, в темные воды реки, Рэксол задумался, какие жуткие тайны хранятся в ее глубинах. Он нащупал в кармане свой «кольт», и знакомый предмет вернул чувство уверенности.
Гребцы получили указание медленно двигаться к Тауэрскому мосту. Они не были заранее уведомлены о цели экспедиции, однако теперь, когда лодка вышла на середину реки, Хейзел решил, что пора приоткрыть кое-какие детали.
— Мы ищем довольно подозрительный катер, – объявил он. – Моему другу необходимо срочно его разыскать, чтобы принять соответствующие меры.
— Что это за судно, сэр? – спросил один из гребцов, толстощекий матрос, который, казалось, не блистал умом.
— Понятия не имею, – ответил Рэксол. – Насколько я могу судить, катер примерно шестьдесят футов в длину и выкрашен в черный. Надеюсь, я его узнаю, когда увижу.
— С такими приметами шибко много не сыщешь, – коротко бросил второй гребец.
Он, как и его товарищ, получили от Теодора Рэксола в качестве аванса по соверену, а соверен, как известно, способен быстро закрыть рот острым на язык лодочникам Темзы.
— Я заметил одну вещь, – внезапно сказал Рэксол, – о которой забыл упомянуть, мистер Хейезел. По-моему, винт этого катера работал с перебоями.
Оба матроса разразились хохотом.
— О, я знаю, какое судно вы ищете, – произнес толстяк. – Это «Проныра» – катер Джека Эверетта. Там стоит четырехлопастной винт, и одна лопасть обломилась почти под корень.
— Ну точно он! – кивнул второй матрос. – Если вам нужен этот катер, так я его видел сегодня утром в доке у причала Черри-Гарденс.
— Тогда давайте отправимся к Черри-Гарденс, и как можно скорее! – воскликнул Рэксол.
Баркас перебрался ближе к правому берегу и медленно пошел вдоль верфей. Даже в столь поздний час там кипела работа: железные руки кранов опускались в недра кораблей и взмывали, полные груза. Пока двое матросов осторожно вели баркас по убывающей воде, Хейзел объяснял миллионеру, что «Проныра» слыл самым известным судном на всей Темзе. Если кому-то для незаконного дела требовался корабль, катер Эверетта за разумное вознаграждение всегда был к услугам желающих. «Проныра» тысячу раз попадал в передряги, но неизменно выходил из них целым, хоть и не всегда с честью. Речная полиция внимательно следила за катером, но что самое удивительное, старик Эверетт, хозяин судна, ни разу не запятнал себя участием в какой-либо незаконной авантюре. Стражам закона не удалось обнаружить весомых улик против хозяина «Проныры», хотя несколько прежних нанимателей катера в тот момент уже сидели в тюрьмах Ее Величества по разным уголкам страны. Впрочем, в последнее время катер со сломанной лопастью, которую Эверетт упрямо отказывался чинить, приобрел дурную славу даже среди злодеев, и братва все реже нанимала «Проныру», предпочитая менее узнаваемые суда.
— Ваш друг, мистер Том Джексон, – сказал Хейзел, обращаясь к Рэксолу, – совершил неосторожность, наняв «Проныру». Столь опытный мошенник мог бы придумать что-нибудь получше. Теперь вы точно выйдете на след.