Страница 14 из 16
Теперь у меня было два титула: царевна Налагии и великая княгиня, как жена князя Адаманского княжества.
— Погоди! Оставь её! — велела я охраннику-ратнику, остановив мужчину жестом и велела ему: — Ступай, я поговорю с ней.
Ратник кивнул, и еще раз грозно оглядев нас, направился прочь.
— Пощады прошу, великая княгиня! — вскричала женщина и в следующий миг упала передо мной на колени, прямо в грязь. — Только ты помочь можешь!
— Встань немедля! — воскликнула я, подхватив женщину и помогая ей подняться. — Кто ты такая? Чем я могу помочь?
Глава 16
Молодая женщина перевела дух, и затараторила:
— Об отце моём, Ворнаве. Лекаре, что тебе службу сослужил и скрыл ото всех, что...
— Замолчи! Я поняла тебя, — перебила я женщину.
Этот лекарь, имя которого я только что узнала, получил от меня увесистый кошель, чтобы не проводить медицинский осмотр моего тела перед заключением союза. Я не знала, девственна Елана или нет, но то что я не беременна, надо было скрыть. И все для реализации моих дальнейших планов. Потому и дала лекарю «на лапу».
— Прости, не хотела навредить тебе, царевна! От отчаяния у меня язык мелет пустое.
Я поняла, что молодая женщина находится в диком волнении, её глаза были полны слёз, а руки тряслись.
— Я не пойму ничего. Что-то случилось с твоим отцом?
— Он в темнице. Княжич Руслан велел заточить его на три года! А батюшка так болен, он не выдержит в темнице долго. Умрёт от сырости, у него же лёгкие больные!
— Погоди, за что Ворнаву упекли в темницу?
— За то, что скрыл правду твою, великая княжна, а муж твой осерчал на то! Умрёт батюшка там, только ты можешь спасти его. К императрице не пускает охрана, а императора я и сама боюсь.
— Помогу, обещаю…
Слова дочери лекаря, который за деньги, а точнее, за взятку, не стал осматривать меня и перед императорским советом целителей подтвердил мою девственную чистоту, взбудоражили меня. Мой муженек, похоже, никак не хотел успокаиваться и решил, если уж не меня, то наказать всех виновных в сокрытии моей беременности.
Я чувствовала свою вину во всем произошедшем. Подставила старика, чтобы спасти себя.
Понимая, что мой долг — помочь старику-лекарю, который из-за меня теперь сидел в темнице, я начала разыскивать своего мужа. Это оказалось непростой задачей. Императорский дворец с многочисленными залами и галереями, а также другие малые дворцы и особняки, парки и сады были бескрайними.
Пришлось поплутать за мужем по всей обширной царской резиденции. Сначала, как я выяснила у царских слуг и ключников, мой муж был на утренней трапезе с императрицей, своей матушкой, потом на царском военном совете, куда я опоздала, затем отправился проверять ратные сотни за пределами дворца в казармы. Нашла я мужа уже там.
На военном плацу Руслан сам лично осматривал новобранцев, прошедших двухмесячную подготовку и отбирал достойных далее служить в императорском войске.
Когда я приблизилась к нему, он даже не взглянул на меня. Сделал вид, что не заметил или, правда, не мог предположить, что я приду в казарму. Потому мою просьбу о разговоре, воспринял агрессивно и раздраженно.
— Я занят, Елана. Поговорим позже.
— Но это очень важно, — настаивала я. — Я хотела…
— Эй, вы двое! — тут же гаркнул царевич, указав на ближайших ратников, только что прошедших отбор. — Немедля вывести великую княгиню за пределы ратного поля!
Я даже не успела понять, что происходит. Тут же два молодца оказались около меня и, не церемонясь, схватили под руки и почти поволокли меня прочь.
Я даже на миг растерялась. Разве меня можно было, как простую девку или служанку, вот так тащить? Я же была царевной и княгиней. Но, видя мрачный взгляды и ехидные усмешки на лицах других ратников, поняла, что в этом месте мой муж — царь и бог, а его приказы, пусть даже неприемлемые и дикие, не обсуждались.
— Но это вопрос жизни и смерти, Руслан! — воскликнула я непокорно, оборачиваясь к нему, и желая настоять на своем.
— Знай свое место, жена! И время! — процедил он мне вдогонку.
Когда два ратника вывели меня к первым липам царского сада, то оба поклонились мне с почтением, и один кратко объяснил:
— Не серчай, царевна. Приказ есть приказ. Ослушаться не могли.
Они быстро направились обратно на ратную площадь, а я от возмущения даже топнула ногой. Даже не ожидала, что Руслан выставит меня перед всеми этими ратниками в таком глупом свете, как докучающую жену, которая липнет, не зная порядка.
Вот гад — гадский! Обращался со мной, как с назойливой мухой.
Почти два часа я металась по своей спальне, как разъяренная тигрица. Не знала, как помочь несчастному лекарю, если Руслан даже не хотел слушать меня.
Но сдаваться я не собиралась. Написав записку императрице, я отдала её служанке, но спустя полчаса получила ответ, что Любава уехала в ближнее селение и вернётся только поздно вечером. Императору я писать не дерзнула, а все мои записки мужу о разговоре остались без ответа.
Потому я решила идти в темницу к лекарю сама. Если уж не освободить, то по крайней мере попытаться обнадежить старика словами, что я пытаюсь помочь ему.
Облачившись в простое чёрное платье и серую накидку, я отправилась за пределы царской резиденции, взяв с собой только одну верную служанку, Марику. Всего в нескольких минутах ходьбы располагалась неприступная крепость, а точнее, главная императорская тюрьма, где содержались самые важные и опасные преступники Золотого царства.
Естественно, меня пустили не сразу, даже несмотря на мои титулы и высокое положение. Требовали личную бумагу от самого императора. Мне пришлось спорить с двумя стражниками и даже с главным сотником, отвечающим в тот день за содержание заключённых. Грозила им всем, чем могла, но не отступала. Видя мою решимость, начальник тюрьмы, седовласый воевода Брудан, проворчал, что я «нахальная баба» и что меня пропустит, но только на полчаса, и если я ни слова не расскажу об этом ни мужу, ни императору. Я поклялась ему.
Ворнаву содержали в самом жутком месте тюремных казематов, в так называемом «каменном мешке». Так, словно он был самым что ни на есть преступником и злодеем. Но он всего-то был лекарем, польстившимся на деньги и покрывшим мою ложь. Но, похоже, ярость моего мужа было так сильна, что он решил в отместку мне и бедного лекаря изжить со свету, как и сказала его дочь.