Игрушка жестокого шейха

Глава 59

Сауд

*

– Думаю, через две недели вы сможете забрать вашу сестру, – говорит мне врач. – Нам главное закончить обследование и процесс очищения организма от интоксикации. Опять же, провести операцию и проконтролировать первый этап восстановления после него. Вообще, хочу сказать вам, я удивлен, что она в принципе ходит и так быстро возвращается к нормальному мышлению. Ей давали и паралитические препараты, и блокираторы памяти и антипсихотические препараты, блокирующие нервные реакции.

– Я думал, память не начнет восстанавливаться.

– Я тоже поражен этому. Пока еще много пробелов. Например, она спрашивала меня, как ее похитили. Почему она вообще была в пустыне. Госпожа Аиша всего этого не помнит. Само пребывание в пустыне для нее тоже как будто какой-то фильм, который она посмотрела очень давно. Помнит не все. А то, что осталось в памяти, очень мутно и обрывками.

– Она рассказала, кто и почему привез ее в пустыню? – задаю самый интересующий вопрос.

Я точно знаю, что Аишу вышвырнул Абид. Но мне надо знать, кто еще участвовал в этом. Хочу, чтобы каждая гнида, которая даже просто стала свидетелем произошедшего, поплатилась за свое молчание и помощь ублюдку.

– Нет, – качает головой врач. – Но я и не психиатр, чтобы она рассказывала мне такое. Знаю только то, чем она поделилась во время осмотров. Господин, мой вам совет. Наймите ей хорошего психиатра или психотерапевта по потребности. Ей нужно выговориться. Нужно попытаться прожить еще раз ту боль, через которую она прошла. Поверьте моему опыту, она не сможет вернуться к нормальной жизни, пока не пройдет через это снова, чтобы отпустить.

– Я сделаю все для ее выздоровления.

Покинув кабинет врача, иду по коридору, и как раз в этот момент из лифта выходят родители.

– Сынок, – мама обнимает меня и сжимает мои ладони, а потом я пожимаю руку отцу. – Ты был у врача? Что он говорит?

Я все пересказываю родителям, а в конце добавляю:

– Через две недели я забираю Аишу к себе.

– Сауд, нет, – качает головой мама. – Дома ей будет лучше.

– Ей будет лучше там, где она привыкла. Два года до замужества Аиша практически жила у меня. А еще она говорит, что скучает по пустыне.

– Сауд, это не тебе решать, – строго отрезает мой отец.

– Правильно. Это решать Аише. Ее и спросим.

Раньше я никогда не позволял себе спорить с отцом. В нашей семье это не принято. Но после того, как он, вопреки моим возражениям, выдал Аишу замуж за ублюдка Абида, я перестал воспринимать его как авторитета. Он утратил в моих глазах свои величие и мощь, потому что позволил дочери стать разменной монетой для урегулирования вопросов бизнеса.

Не позволяя отцу продолжить диалог, разворачиваюсь и иду в палату сестры. Тихонько приоткрываю дверь и замираю на пороге.

– А еще он любит вашу кухню, – тихо говорит Аиша. – Особенно его поразили пельмени и такие круглые штуки из странного сыра. Они сладкие. Их с сиропом подают.

– Сырники, – на русском говорит Абаль.

– Точно, – отзывается Аиша, слегка хмурясь. – Наверное. Я точно не помню.

– Приготовлю, а там посмотрим, понравится ему, или нет. А что из нашей кухни нравится тебе?

– Я пробовала такие штуки… м-м-м… в них сливочный сыр с фруктами был завернут. И крем у вас такой сладкий есть… не помню. Он такой цвета топленого молока, но очень густой и сладкий настолько, что даже горчит немного.

– Кажется, я догадываюсь о чем ты. Сгущенное молоко и блины.

– Наверное, – чуть смущаясь, отзывается моя сестра.

– Я приготовлю и принесу тебе на днях. Если, конечно, врач позволит.

– Нет, не неси, – качает головой Аиша. – Научи меня их готовить. Я надеюсь, после выписки Сауд заберет меня к себе. Если, конечно, ты будешь не против.

– Буду не против, даже если ты станешь жить с нами, когда мы поженимся.

Мое сердце пропускает удар, и я давлюсь воздухом. Закашливаюсь, и девочки поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня.

– Поженимся? – уточняю, входя в палату.

Не свожу взгляда со своей красавицы Абаль, а она медленно встает с кресла.

– Сауд, может, мы в другой раз обсудим это? – спрашивает, смущаясь, и стреляет взглядом мне за плечо, где, наверное, стоят мои родители.

– Нет, – вклинивается Аиша. – Скажи ему сейчас. Скажи то, что сказала мне. Я хочу посмотреть, как он отреагирует. Мне кажется, я всю жизнь ждала этого момента.

– Что? О чем говорит Аиша? – спрашиваю Марию.

– Сауд, – тихо произносит моя дикая пустынная роза. Мнется и очаровательно краснеет, заставляя мою кровь бурлить в венах и нестись по ним стремительным потоком прямо к сердцу. – Сауд, я не представляю себе, как уеду. Как расстанусь с тобой. Как смогу засыпать без твоих объятий. Я очень боюсь того, что будет дальше. Но не могу сказать тебе “нет” на твое предложение. Поэтому… я согласна выйти за тебя.

– Моя роза, – выдыхаю и, схватив ее, крепко сжимаю в объятиях.

Утыкаюсь носом в ее шею и пытаюсь надышаться своей нежной, но сильной девочкой.

Знаю, что отец не приветствует проявление нежности на людях. Но мне плевать. Если не перед своими близкими, то перед кем?

Я хочу, чтобы Аиша разделила со мной этот момент счастья. Она заслужила немного радости после всего пережитого. И, мне кажется, сестре необходимо увидеть, что в мире еще осталось место для радости, положительных эмоций и ярких впечатлений.

– Поздравляю вас, дети, – произносит ласково мама, и я наконец отпускаю свою густо краснеющую невесту.

Еще немного побыв у сестры, обещаю навестить ее завтра, и увожу Абаль домой, где нас ждут ее родители.

По моему указанию сегодня для нас не накрывают ужин. Вместо этого мы отправляемся в пустыню проводить закат, поужинать и остаться в палатках, чтобы утром встретить новый день на барханах.

Среди бескрайних песков уже накрыт стол. В прошлый раз мы ужинали с Абаль возле палатки на дастархане. Сегодня же все иначе. Потому что этот ужин особенный.

На столе, покрытом белоснежной скатертью, в глубоких стеклянных подсвечниках мерцают свечи. В ведерке охлаждается шампанское, а музыкой нам служит шепот пустыни.

– Это так романтично, – говорит мама Абаль, Ирина. – Сауд, просто невероятно.

– Все ради вашей дочери, – произношу и чуть сильнее сжимаю ладонь Маши.

Мы усаживаемся за стол. Я с негромким хлопком откупориваю шампанское и разливаю пенный напиток по бокалам. Родители Абаль смотрят на то, как яркий диск солнца постепенно тускнеет. Сама же Маша не сводит с меня глаз.