Игрушка жестокого шейха

Глава 42

Сауд стоит напротив широкой лестницы, по привычке заложив руки за спину.

Внимательно наблюдает за моим приближением. Как только останавливаюсь в паре шагов, он подходит ближе и, положив руку мне на затылок, целует в лоб. Это такой покровительственный жест, что по телу пробегает тепло.

– Пойдем, – говорит он и, взяв меня за руку, ведет на улицу.

Перед крыльцом стоит джип, в который Сауд усаживает меня на пассажирское сиденье, а сам занимает водительское место.

– Без водителя? – спрашиваю, когда он заводит машину.

– Без. Покатаемся немного по барханам.

Внезапно Сауд улыбается и… подмигивает мне.

Это настолько необычный и даже немного странный жест для такого мужчины, как шейх, что я невольно улыбаюсь.

Мы выезжаем с территории дома Сауда, и он, вместо того, чтобы двигаться по дороге, съезжает с нее на песок и прибавляет скорость.

Я думала, что в пустыне буду всматриваться в пески и выискивать взглядом Фариду, но поездка по барханам заставляет меня вцепиться в ручку двери и сосредоточиться на сафари. Я вскрикиваю, смеюсь, пищу и восторженно восклицаю.

Поездка настолько захватывающая, что у меня то и дело прерывается дыхание и замирает сердце, а потом разгоняется до каких-то неимоверных скоростей.

– Боже! – вскрикиваю, когда мы въезжаем на очень высокий бархан и поднимаемся на его вершину практически в вертикальном положении. – Сауд, мы перевернемся!

– Ты мне не веришь, моя роза? – усмехается шейх и продолжает гнать к вершине.

Мне даже кажется, будто я слышу, как с колес осыпается сухой песок, скатываясь потоком к подножию бархана. Он золотой пылью оседает там, чтобы ночью под влиянием ветра переместиться в другое место.

– Верю, – с истерическим смехом отвечаю я.

Этот смех освобождает. С его помощью я как будто очищаюсь и рождаюсь на свет заново.

Мы наконец взбираемся на широкий гребень и мчимся по нему, поднимая вверх столпы золотого песка, который в свете закатного солнца кажется еще более волшебным. На конце гребня стоят такие же две машины, в какой едем мы с Саудом. Он замедляется.

– Кто это там?

– Наша охрана. Они ждут нас, – отвечает он и останавливает машину. – Пойдем.

Сауд покидает машину и идет на мою сторону. Открывает дверцу и помогает мне выбраться наружу.

– Я могу снять обувь? – спрашиваю его.

– Песок еще горячий, не надо.

Берет меня за руку и ведет к другой стороне машины.

Я ахаю, когда вижу, какой вид перед нами открывается.

Пустыня кажется бескрайней. И пусть я знаю, что где-то там есть море и цивилизация, сейчас кажется, будто конца и края пескам нет. Взгляд даже не может охватить весь этот масштаб. Как будто смотришь-смотришь, а насмотреться не можешь.

Сауд становится позади и обнимает меня за талию. Я кладу его руки поверх своих и откидываю голову, упираясь затылком в его мощную грудную клетку.

Внутри меня вибрация. Я слишком возбуждена, чтобы стоять на месте. Мне хочется бегать и кричать, хватать песок и бросать его в воздух. Только как серьезный Сауд воспримет такое мое поведение?

И все же я не могу держать себя в руках. Крик и восторг рвутся из меня, а адреналин, практически заменивший собой кровь, бурлит в венах, не давая дышать.

– Сауд, я не могу стоять на месте, – произношу.

Тогда он убирает руки, и я бросаю на него взгляд. На моем лице расплывается широченная улыбка. Он тоже улыбается, слегка прищурившись, и смотрит, что я буду делать дальше.

Тогда я отскакиваю от него и, широко расставив руки, бегу по гребню бархана. Слышу бархатный смех Сауда и понимаю, что он не высмеивает меня. Я чувствую, что он просто проникается моим небольшим безумием.

Я пищу. Громко. Так, что у самой чуть не закладывает уши. Этот писк разносится над барханами. Затем торможу и, набрав в руки горсти песка, поднимаю выше и позволяю золотой пыли просыпаться сквозь пальцы, поблескивая на солнечном свету. Это так красиво и так… захватывающе, что у меня снова прерывается дыхание.

Опускаю руки и сажусь на край бархана.

Сначала мне кажется, что кроме негромкого шуршания песчинок здесь нет ни единого звука.

А потом я слышу это…

И даже не верю своим ушам.

Нахмурившись, бросаю взгляд на Сауда, который так и стоит возле машины, глядя на меня. За темными стеклами очков я не могу рассмотреть его глаза. Но на губах играет небольшая, понимающая улыбка.

Отворачиваюсь и закрываю глаза, а потом и вовсе ложусь спиной на теплый песок и зарываюсь в него пальцами. Сжимаю скрипучие песчинки и слушаю, слушаю, слушаю.

– Пустыня поет, – произношу одними губами. – Она поет.

И почему-то из моих глаз начинают течь слезы. Тихие, горячие. Они стекают по вискам и впитываются в платок. Запутываются в волосах и пропитывают их соленой влагой.

Через несколько минут, успокоившись, сажусь и смотрю на заходящее солнце.

Сауд подходит ко мне и устраивается за моей спиной, вытягивая ноги по бокам от меня. Опять обнимает, а я крепко прижимаюсь к нему.

Он ничего мне не говорит, но я чувствую, что мы как будто стали ближе. Словно научились понимать друг друга на каком-то тонком уровне.

– А ты знал, что по одной из легенд в этой пустыне был таинственный город Убар? Некоторые считают, что его населяли алхимики, звездочеты и мудрецы. А еще он якобы до сих пор погребен под песками.

– И там до сих пор живут алхимики и мудрецы? – хмыкает Сауд.

– Не смешно, – фыркаю, а сама еле сдерживаю улыбку.

– У пустынь много легенд, Абаль, – спокойно произносит Сауд. – Но сколько в них правды?

Я не отвечаю на его вопрос, но он и не требует. Мы молча смотрим на то, как плавящийся диск солнца медленно опускается за большой гребень бархана. Когда он уже практически скрывается за песками, мы с Саудом поднимаемся и возвращаемся к машине. Он усаживает меня на сиденье и проводит пальцами по моей щеке, глядя мне в глаза.

– Откуда ты такая взялась? – в который раз задает мне этот вопрос. – Моя пустынная роза. Моя Абаль, – добавляет хриплым голосом и наконец закрывает мою дверцу.

От его слов и этого нежного касания моя кожа покрывается мурашками, а сердце заходится от какого-то необъяснимого восторга.

Мы снова едем по барханам. То съезжаем вниз, то взбираемся на гребни, но теперь в сопровождении еще двух машин. Я смеюсь и плачу. Задыхаюсь от восторга.

Наконец мы останавливаемся на вершине одного из барханов.