Игрушка жестокого шейха

Глава 27

– За что отрезать язык? – спрашиваю Батул сиплым голосом. – Я же ничего такого не сделала. А шейх знает?

– О, Всевышний, – закатывает глаза служанка и кивает мне. – Пойдем уже. Госпожа не любит ждать.

Она разворачивается и идет по коридору, а я на трясущихся ногах тороплюсь за ней.

– То есть, ты пошутила? – спрашиваю срывающимся от волнения голосом. – На самом деле…

– На самом деле, Абаль, тебе надо просто закрыть рот и следовать за мной.

Рот я закрываю, конечно, но запоминаю этот момент надолго.

Каждый момент, когда кто-то из гарема или прислуги позволяет себе так со мной разговаривать и обращаться.

Внутри меня начинает закипать лава. Она замешана на гордости и ярости.

Я им что, девочка для битья? Почему они решили, что я буду терпеть такое обращение?

Теперь во мне неумолимо растет желание стать здесь значимее. Просто чтобы указать каждой на ее место и не позволять им так со мной обращаться. Для этого мне надо стать фавориткой. Вопрос только в том, как это сделать. Еще лучше, конечно, было бы сбежать отсюда. Но пока нет такой возможности, я должна занять действительно высокое положение в гареме шейха.

Батул проводит нас по длинному, широкому коридору, по правую сторону которого расположено несколько дверей. А по левую – просторная комната с колоннами. Успеваю заметить только разложенные на полу подушки, в глубине комнаты – длинный низкий диван, перед которым стоят два столика, а еще огромную клетку с несколькими яркими птицами. Их чириканье заполняет тишину пространства, немного оживляя его. Без птичек это место выглядело бы как ледяной склеп.

Мы останавливаемся перед двойными дверями, из-за которых я слышу детский смех. Хмурюсь. Что тут делает ребенок? Неужели шейх… Ну нет, он не настолько болен на голову. Или, может, я просто его не знаю.

От этой догадки по коже разбегаются неприятные, колючие мурашки, а волосы встают дыбом. Если она подтвердится, я скорее сама перережу себе глотку, чем позволю еще хоть раз прикоснуться ко мне.

Следом за этой мыслью прилетает другая.

У Фариды есть ребенок от Сауда. И это по какой-то странной причине доставляет мне боль. В груди все сжимается, перекрывая доступ к кислороду. Я даже непроизвольно накрываю шею ладонью, как будто это облегчит мне следующий вдох.

Одна догадка хуже другой, и я теперь не знаю, что шокирует меня сильнее. То, что Сауд может оказаться ублюдком, растлевающим детей, или то, что у них с Фаридой есть ребенок.

Она его жена! Конечно, у них должен быть ребенок! Тем более, он настолько ненасытный любовник, что наверняка до беременности не выпускал жену из постели.

Чувствую, как по позвоночнику стекает капля пота и впитывается в ткань моего платья.

В этот момент Батул дважды стучит в двери, и они распахиваются. Две девушки, стоящие у входа, придерживают их за кованые ручки, пока мы проходим в просторную комнату.

Мне не хватает взгляда, чтобы охватить ее целиком. Холод белых стен смягчен вставками с традиционной росписью и резными деревянными элементами. Арочные окна, занавешенные тонким тюлем. Колонны, которые поддерживают своды этого дворца, делая его еще более монументальным.

Справа большой диван в форме буквы П, на котором сидит Фарида, а рядом с ней – девочка-подросток. Она хихикает над чем-то, что они смотрят на планшете. Перед ними стоит небольшой, накрытый к обеду столик.

– Госпожа, – негромко зовет ее Батул, и Фарида стреляет в нас взглядом.

Потом что-то тихо говорит девочке, и та блокирует планшет, а потом откладывает его на диван. Смотрит на меня с интересом, слегка склонив голову набок. Она совсем не похожа на Фариду, и я сглатываю от ужаса, что моя первая догадка подтвердится. Только вот при более пристальном рассмотрении я вижу, что девочка все же похожа на шейха. Может, просто от другой женщины? У него под рукой такой выводок на все готовых курочек, что они могли бы рожать от него хоть каждый месяц.

Фарида окидывает меня взглядом и что-то опять говорит девочке. Та кивает и, поднявшись, выходит из комнаты, обдав нас приятным ароматом парфюма. Не таким терпким и пряным, какими пользуются обитательницы гарема. А каким-то легким и нежным, который очень идет такой утонченной юной девушке.

– Подойди, Абаль, – командует Фарида. – Хочу пообедать с тобой.

– Госпожа, благодарю, я уже…

– Иди, – тихо шипит Батул. – Госпоже не отказывают. Быстро!

Сглотнув, подхожу, и Фарида царственным жестом указывает мне на подушку у своих ног. Сцепив зубы и сжав губы в тонкую ниточку, приземляюсь на подушку. Жена шейха смотрит на меня свысока, как будто я какая-то мошка, едва ли стоящая ее внимания.

– Батул, свободна. Мои служанки приведут девушку.

Она кивает, бросает на меня слегка хмурый и, я бы даже сказала, обеспокоенный взгляд, после чего выходит.

– Принесите десерт для Абаль! – командует Фарида. – Специально к этому обеду для нас приготовили басбусу с розовой водой. Это вкусно, ты должна попробовать.

– Благодарю, госпожа, – выдавливаю из себя, когда передо мной ставят тарелочку с лакомством и чашку с черным, как душа Фариды, кофе.

Она кивает и приступает к своему обеду, а я медленно цежу свой кофе и откусываю по маленькому кусочку басбусы. По привычке пытаюсь разложить на составляющие невероятно нежный и вкусный десерт, но, кроме привычных ингредиентов чувствую еще какой-то, который никак не могу определить на вкус. Профессиональный интерес берет верх, и я обещаю себе уточнить у Батул, что положили в эту сладость.

– Как прошла ночь с господином?

– Гм… – прочищаю горло, не зная, что ответить. Отлично? Такой эта ночь и была. Только вот вряд ли Фарида хочет порадоваться за меня. Тогда какой ответ она ждет? – Мы… Ну, то есть…

Она смотрит на меня, как на идиотку.

– Не утруждайся ответом, – отмахивается. – Арабский ты учишь?

– Да, госпожа, только… вы помните, у меня к вам была просьба? Я бы хотела… вернуться домой. Я знаю, что это в ваших силах. Вы здесь самая могущественная, – льщу, даже не скрывая этого.

– Так и есть, – высокомерно заявляет Фарида.

– Прошу вас, помогите мне. Я обещаю, что не останусь в долгу. Заплачу вам, если надо.

– Считаешь, я нуждаюсь в деньгах?

– Нет, – качаю головой. – Вряд ли. Но зачем вам тут еще одна соперница?

– Соперница? – смеется она. – Это ты-то соперница?

У нее красивый, искренний смех, но для меня он скорее похож на крик гиены.