Игрушка жестокого шейха

Глава 26

– Простите меня, что побежала в ту комнату. В спальню вашей сестры, – произношу, когда часа через три мы лежим на кровати.

У меня просто нет сил шевелиться. Сауд выжал меня до последней капли. У меня даже язык еле шевелится. А английские слова со скрипом прокручиваются в голове.

– Постарайся больше так не делать, – спокойно отзывается он и садится на кровати.

Тянется за стаканом с водой и делает несколько больших глотков. А я, повернув голову, наблюдаю за тем, как двигается его кадык.

– Я должна сейчас уйти? – спрашиваю, не понимая, как вести себя дальше.

Шейх возвращает стакан на маленький прикроватный столик и переводит на меня взгляд.

– А ты хочешь?

Я представляю себе, как вернусь в гарем, населенный гарпиями, которых здесь называют наложницами и фаворитками. Как буду дергаться от каждого движения в мою сторону и снова терпеть унижения.

Качаю головой, а шейх кивает.

– Тогда оставайся, – просто позволяет он и встает.

У него безупречное тело. Шейх высокий, крупный и подкаченный. Каждая мышца на своем месте. Каждая выпуклость и впадина четко проработана, чтобы являть своим наложницам идеальную машину для секса и удовольствий.

Он и правда идеален. Слишком безупречен для того, кого я собралась ненавидеть.

Но правда в том, что именно шейх Сауд спас меня из адского места под названием “арена”. Именно он поселил меня в свой гарем и позволил жить здесь в относительной безопасности. Хотя, с другой стороны, первый раз он практически взял меня силой. А еще он должен отлично понимать, что творится в этом кубле змей, которое он создал во второй половине дома.

Так что мне есть за что его ненавидеть. Но в то же время и есть за что благодарить.

Я наблюдаю за тем, как он сначала идет к столику, на котором лежит пульт, и нажимает на кнопку, чтобы вернуть на место стену в ванной. Потом спокойно, так же полностью обнаженным, идет туда, чтобы принять душ.

Никакого стеснения в движениях. Никакого смущения и застенчивости. Шейх Сауд знает, что он выглядит безупречно, и чувствует свои силу и могущество.

Я могла бы влюбиться в такого мужчину. Легко и до беспамятства. Только это очень опасное чувство, от которого страдать буду лишь я. Главное теперь вовремя осознать, если вдруг это произойдет. Потому что чувство влюбленности приходит тогда, когда понимать этот факт становится уже поздно.

Когда шейх скрывается за стеной, я начинаю моргать медленнее, пока совсем не засыпаю. Наверное, мне бы тоже стоило сходить в душ, потому что все тело липкое и пахнет потом. Но у меня нет ни сил, ни желания. Сейчас я хочу просто отрубиться и впервые за долгое время нормально выспаться.

Просыпаюсь я от тихого шуршания кондиционера. В спальне тихо и темно, шторы блэкаут задернуты.

Моргаю, а потом смотрю на пустую половину кровати. Сев, оглядываюсь по сторонам и понимаю, что я здесь одна. Вчера я так вырубилась, что даже не помню, как шейх вернулся в постель. Зато чувствовала, как он обнимал этой ночью, даря обманчивое чувство защищенности и заботы. Как он встал утром, я тоже пропустила.

Протерев глаза, встаю и тороплюсь в душ. Сразу после этого вытираюсь и прямо обнаженной заворачиваюсь в свой плащ. А что мне делать? Вся моя одежда разорванными лохмотьями валяется возле столика, за которым прошлым вечером ужинал Сауд. Схватив эти тряпки, выхожу из комнаты.

Возле дверей никого нет. Я смотрю влево и вправо. Коридор пуст. Я помню, что мне нужно направо, чтобы выйти с мужской половины. Но как же хочется пойти налево и посмотреть, чем эта часть дома отличается от женской. Только вот не думаю, что меня за такое погладят по головке. Шейх прошлой ночью ясно дал понять, чтобы я не шастала там, куда меня не приглашают.

Так что мне ничего не остается, кроме как вернуться на женскую половину. Как только попадаю туда, сжимаю ткань плаща, чтобы полы не расходились и не демонстрировали мою наготу.

Слышу смех девушек со стороны дворика, но тороплюсь не туда, а в свою спальню, чтобы одеться.

Когда попадаю в гардероб, ахаю, потому что настенные часы показывают почти обеденное время. Я, получается, проспала и завтрак, и занятия по арабскому? Надеюсь, меня не накажут за это. В конце концов, это не моя вина. Шейх не разбудил меня утром.

Сбросив плащ и порванную одежду возле своего шкафа, быстро натягиваю нижнее белье. Замедляюсь на пару секунд, ощущая, как чувствительно трется кружевная ткань о все еще воспаленные от настойчивых ласк шейха половые губки. Соски тоже слишком чувствительные, как будто с них сняли несколько тонких слоев кожи.

Ловлю в зеркале собственное отражение и вижу румянец на щеках, который расползается по всему лицу, шее и груди. Быстро накрываю щеки прохладными ладонями и, закрыв глаза, дышу. В голове то и дело проносятся яркие, динамичные картинки прошлой ночи, и сердце пускается в галоп.

Нет, Маша, надо остановиться.

Нельзя позволять таким мыслям кружить в голове, иначе точно влюблюсь в шейха.

В большой комнате я появляюсь в тот момент, когда девушки уже набирают себе на тарелки еду, а потом занимают места за столиками. И каждая, кто меня видит, считает своим долгом окинуть взглядом с головы до пят, потом толкнуть локтем подружку, кивнуть в мою сторону и что-то прошептать. Гадюки, говорю же.

Быстро схватив тарелку, набираю себе еду и занимаю место за пустым столиком. Даже если никто ко мне не подсядет, плевать. Так даже лучше.

Пока ем свой обед, не смотрю по сторонам, только в свою тарелку и на красивую расписанную арабской вязью дальнюю стену, под которой буквой П составлены низкие диванчики вдоль трех стен. На них, наверное, поместится весь гарем шейха.

– Абаль, – произносит кто-то, но я не поднимаю головы. – Я к кому обращаюсь? Абаль! – восклицает Батул, и я вспоминаю, что это же мое новое имя. Задираю голову и смотрю на служанку. – Поела? Пойдем со мной.

– Но я еще… – показываю на тарелку, где осталась треть порции.

– Оставь, идем за мной. Быстро. Госпожа ждать не будет.

Когда встаю и тороплюсь за служанкой, девушки перешептываются за моей спиной, но я не понимаю ни слова. Надо точно налегать на арабский, чтобы, по крайней мере, знать, о чем говорят эти гиены.

– Куда мы идем? – спрашиваю Батул, когда она быстро пересекает коридор и поднимается по лестнице. Резко тормозит на ее вершине так, что я чуть не врезаюсь в ее задницу. Оборачивается и прошивает меня своими черными глазами.