Игрушка жестокого шейха

Глава 23

– Я это не надену! – восклицаю, когда служанка передает мне одежду.

Да это даже не наряд! Так, две полупрозрачные тряпицы! Лиф из тонкого шифона голубого цвета. Он бликует и отливает фиолетовым, немного скрывая кожу служанки, держащей это подобие одежды. На второй руке у нее висят шаровары из такой же тонкой ткани. Ну, может, чуточку плотнее. Но это не отменяет того, что они, черт побери, прозрачные!

И даже не это самое ужасное. А то, что мне запретили надевать нижнее белье. Как я должна идти в этом позорном наряде через весь гарем, а потом еще и через мужскую половину?!

– Поменьше споров, побольше дела, – сухо отрезает Батул. – Если сказано, что ты наденешь это, значит, наденешь. Госпожа так распорядилась.

Сжимаю зубы до скрипа и дергаю лохмотья, которые подает мне служанка.

– Как, по-твоему, мне идти в этом через весь гарем на мужскую половину? Не евнухи же служат господину! Неужели ему нравится, когда его слуги любуются на девушек из гарема?!

– Перестань орать, Абаль, – отрезает Батул. – До покоев шейха ты пойдешь в непрозрачной накидке. И хватит уже этих истерик! Клянусь, у меня от тебя голова разболелась! Я еще ни одной такой истерички в гареме не видела.

Психанув, сбрасываю с себя одежду и надеваю эти… тряпки. Не хочу признавать это – а, тем более, вслух, – но выгляжу я в них очень и очень соблазнительно. Как будто сошла со страниц сказок “Тысячи и одной ночи”. Правда, меня это совсем не тешит. Потому что я бы не хотела провести столько времени в доме этого тирана.

– Ну вот! – восклицает Батул. – Отлично. А теперь макияж и прическа.

– Не надо меня красить.

– Как будто тебя кто-то будет спрашивать, – фыркает она.

В этот же момент две служанки хватают меня за руки, подводят к моему туалетному столику и насильно усаживают на небольшое кресло.

Я пыхчу от злости, но что могу сделать? Только попытаться расслабиться и принять тот факт, что я бессильна изменить действительность. Надо как-то заставить себя соблазнить шейха, чтобы он встал на мою сторону. По крайней мере, у меня будут хоть какие-то права в этом гареме. И его защита. С Фаридой мне, конечно, не сравниться, но хоть что-то.

Пока девушки заплетают мои волосы в замысловатую прическу и наносят макияж, я прислушиваюсь к их разговору. Периодически спрашиваю, что значат те или иные слова и повторяю их, пытаясь запомнить. Если уж мне предстоит покорить этого устрашающего мужчину, я должна хотя бы начать нормально говорить на его языке.

Наконец приготовления закончены. Я выгляжу… иначе. Как будто это совсем не я, а очередная копия вереницы безликих девушек со слишком яркой внешностью, которые уже стали не просто частью гарема, а как будто его постоянной обстановкой. Как шкаф, который поставили много лет тому назад и после каждого ремонта его возвращают на место.

Мне нравится моя внешность, но я как будто теряю саму себя, подражая внешности наложниц.

Мне на плечи накидывают длинный плащ с вырезами для рук. Он темно-фиолетового цвета и закрывает меня от шеи и до пят. Последний штрих – пряные духи на ложбинку между грудей и места за ушами. Теперь я точно становлюсь одной из них.

Меня провожают до самой комнаты шейха. У двери Батул останавливает меня и еще раз окидывает взглядом.

– Не смотреть. Молчать, пока господин сам не заговорит с тобой. Слушаться во всем. Не перечить. Все поняла?

– Поняла, – отвечаю на арабском, а у служанки на лице даже появляется улыбка.

– Вот и умница. Так ты скоро станешь достойна гарема нашего господина. Ну, иди.

Как и в прошлый раз, в покоях шейха полумрак. Только теперь здесь играет музыка, на невысоком столике расставлены различные блюда. Самого шейха нет, и я позволяю себе окинуть взглядом пространство. Когда слышу, как открывается какая-то дверь справа, быстро опускаю голову и упираюсь взглядом в пол.

Тело тут же сотрясает легкая дрожь, а волоски на коже встают дыбом. Сердце разгоняется все сильнее по мере приближения опасного мужчины. Сглатываю и изо всех сил держусь, чтобы не повернуть голову и не посмотреть на шейха.

Он спокойно подходит к столику и садится на большую подушку.

– Посмотри на меня, – приказывает он, и я поднимаю голову. Сталкиваюсь с ледяными глазами шейха. Он прошивает меня ими и окидывает с головы до пят тяжелым взглядом, от которого по телу растекаются мурашки. – Мне не нравится.

Я даже застываю на мгновение, а потом начинаю хмуриться.

Что не нравится?

Я не нравлюсь?

Или мой наряд?

Что, черт побери, ему уже не так?

Батул сказала, что из меня сделали очередную куклу, которая нравится шейху. Не такими словами, конечно. Но фраза “Теперь ты похожа на достойную наложницу” выразила все, что я должна была услышать.

Сглатываю. Отошлет назад или… Может, выгонит? Отправит в пустыню кормить шакалов, как мне уже угрожали? Лучше шакалы, наверное, чем эта свора баб, которые делят одного мужчину.

А если прикажет выпороть? Или отдаст меня своим охранникам? Что я тогда буду делать?

– Иди умойся, – говорит шейх и кивает куда-то мне за спину. – И скажи Фариде или кто там тебя так накрасил, что я хочу видеть тебя без макияжа и духов. Эти тебе совершенно не идут. Прими душ.

– Сейчас? – спрашиваю севшим голосом, и мои брови подскакивают.

– Прямо сейчас, – кивает шейх.

А потом он берет лежащий на столике пульт, нажимает его, и я слышу тихое жужжание за спиной. Оборачиваюсь, и мой рот открывается от шока.

Дальняя стена отъезжает, складываясь в узкие панели, которые собираются в левом углу, открывая моему взгляду огромную ванную комнату. Слева стоит ванна. Такая же, как в комнате шейха у панорамного окна. Правее от нее просторная душевая кабина за стеклянной стеной. Еще правее – длинный столик с двумя умывальниками, над которыми расположилось длинное зеркало. В его отражении сейчас вся комната и я, застывшая с шоком на лице.

Я бросаю еще один взгляд на шейха, а он царственным жестом указывает в сторону ванной.

– Смой все, включая прическу. Хочу, чтобы ты выглядела так, как прошлой ночью.

Сглотнув, передвигаю внезапно потяжелевшие ноги. А перед тем, как скинуть плащ, еще раз смотрю на шейха. Он приступает к своему ужину, не сводя с меня взгляда. Нашел себе чертов кинотеатр, извращенец! У него какой-то сдвиг по поводу мытья девушки?