Игрушка жестокого шейха

Глава 10

Тот, кого называют Саудом, обходит меня и поднимается по ступенькам, даже не взглянув в мою сторону. Хочется броситься следом за ним и еще раз попросить освободить меня. Но я боюсь последствий. Его окружает такая аура, которая безошибочно подсказывает, что этот мужчина не станет никого слушать. Он просто перережет мне горло, чтобы заткнулась.

– Чего стоишь? – скривив свои красивые губы, спрашивает Фарида. – Поднимайся. Еще одну тварь привез, – выплевывает с ненавистью.

– Фарида, – произношу, поднявшись по ступенькам, – помогите мне сбежать. Я же вижу, что вы мне не рады.

–

Госпожа

Фарида! – рявкает какая-то женщина, стоящая рядом, и мои ноги пронизывает адская боль, когда она бьет меня по икрам.

Ноги подкашиваются, и я падаю на колени прямо на мраморные ступени. Скривившись от боли, всхлипываю.

– Отведите ее в комнаты и научите послушанию и вежливости. Кажется, ее воспитывали шакалы в пустыне, а не нормальные люди, – произносит эта Фарида и, развернувшись, направляется ко входу в дом.

Ее одежда приятно шуршит, но сейчас у меня нет ни сил, ни желания восторгаться роскошным нарядом хозяйки этого дома. А то, что она хозяйка, я ни на секунду не сомневаюсь.

Опершись на руки, поднимаю голову и смотрю на роскошное строение, которое я назвала бы дворцом, не меньше. Даже на особняк не тянет. Слишком роскошный. Весь из белого камня. А, может, это все мрамор, в темноте мне никак не различить материал. Типичные для арабских зданий арочные окна, три этажа, небольшие башенки по бокам.

– Поднимайся, – рявкает женщина, которая ударила меня по ногам.

Я с трудом встаю на дрожащие ноги. Икры болят так сильно, что ноги подгибаются каждый раз, когда я пытаюсь поспеть за этой мрачной женщиной в темной одежде.

– Батул! – выкрикивает женщина так, что я вздрагиваю.

Тут же из тени высокой колонны появляется симпатичная женщина средних лет. Она легонько кланяется этой злой мегере, а потом бросает на меня заинтересованный взгляд.

Пока они говорят на своем языке, я рассматриваю дом. По правую и левую сторону тянутся длинные коридоры, а в глубине дома расположена огромная, устланная золотистым ковром лестница с каменной балюстрадой. Перед лестницей расположился большой мраморный фонтан в виде девушки, льющей из кувшина воду. Она улыбается, и это так сильно контрастирует с тяжелой, гнетущей атмосферой этого дома, что даже кожа покрывается мурашками.

– Пойдем, – бросает мне та, кого назвали Батул. Подталкивает меня в спину, и мы направляемся в коридор слева. – Я – Батул, помощница госпожи Давии.

– А она кто?

– Она – распорядительница гарема шейха Сауда. А женщина, которая встречала нашего господина, – это его первая жена, госпожа Фарида. И единственная! – важно добавляет она, подняв палец вверх. – Других не будет. Она тут… как это у вас говорят? Королева. Она главная, и ты, как и все остальные, будешь слушаться ее во всем.

– А разве не Сауд главный? – спрашиваю, а Батул прошивает меня таким взглядом, что хочется сжаться и спрятаться в темном углу.

– Господин, – цедит она тихо и стреляет по сторонам взглядом. – Господин Сауд. Не забывай, иначе забьют камнями или палками. На всю жизнь запомнишь эту науку.

Мы идем по мрачноватому коридору, стены которого выложены мрамором. По обеим сторонам расположены тяжелые деревянные двери арочной формы, в точности повторяющие форму окон. Такое ощущение, что если подниму голову, то вместо светильников увижу под потолком свечи. Но нет, там вполне себе современные точечные светильники. А в вестибюле прямо над фонтаном висит огромная хрустальная люстра.

Вообще этот дом пышет роскошью. В некоторой степени даже избыточной. Я больше люблю минимализм. Но вряд ли это интересует хозяина дома. И тут вдруг до меня доходит сказанное Батул.

– Шейх? Ты сказала шейх? – переспрашиваю, догоняя женщину.

– Шейх, – кивает она. – Что тебя так удивляет?

– Настоящий?

Она тормозит и смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– Ты вчера родилась, что ли? Конечно, настоящий. Так, слушай внимательно. Это гарем нашего господина.

Батул заводит меня в огромное помещение, и я ахаю. Оно похоже на внутренний дворик, окруженный проходом с вырезанными в стенах окнами и арками для выхода в этот дворик. В центре дворика тоже установлен фонтан, но без фигур. Вокруг него стоят диванчики со множеством расшитых золотыми узорами подушек.

Вздрагиваю, когда что-то касается моей ноги. Опускаю голову и вижу пушистую кошку, трущуюся о мою ногу. Она поднимает голову и смотрит на меня кристально голубыми глазами.

– Ихляс! – рявкает Батул. – Что здесь делает Карамель?

– Карамель? – улыбаюсь и присаживаюсь. Касаюсь нежной шерстки ладонью, а кошка утыкается в нее мордочкой. Обнюхивает, а потом начинает тереться.

– Оставь. Не твоя. Это кошка господина.

– У шейха есть кошка? – улыбаюсь, поднимаясь на ноги.

К нам тут же подбегает молодая девушка в черной одежде и, подхватив кошку на руки, убегает туда, откуда мы пришли.

– Это не твое дело, но Карамель – это подарок госпожи своему мужу. Так что больше не трогай. Ей вообще не положено находиться в этой половине дома. Слуги господина не досмотрели. Так, идем.

Батул проводит меня по коридору. Показывает на двери.

– Спальни для девочек. Для фавориток. Хаммам. Душевые. Учебный класс.

– Класс? – удивляюсь.

– А ты думала, тут все будут говорить с тобой на английском? С завтрашнего дня учишь наши традиции, ценности и язык. Так. Здесь будет твоя спальня.

Она толкает дверь, и мы слышим смех. Заходим, и голоса тут же стихают.

Комната напоминает просторный будуар.

Справа четыре кровати с балдахинами. В глубине комнаты большие занавешенные шторами окна. Перед ними стоят низкие диваны с большими подушками и низенькие столы. Справа в углу стоит стол с напитками и фруктами. Слева и справа – двойные двери.

На трех кроватях сидят девушки, одетые в тонкие сорочки. Они впиваются в меня взглядами. Окидывают ими с головы до пят так, что мне хочется завернуться во что-то или спрятаться.

– Ваша новая соседка, – говорит Батул.

– А ты предупредила, что если она нам не понравится, то следующим утром уже может не проснуться? – хмыкает одна из них, и волоски на теле встают дыбом.