Страница 8 из 15
Оставалась только одна проблема — ставшая лишней бывшая жена, его истинная пара, к которой он испытывал неумолимую тягу, несмотря ни на что. И он ужасно разозлился на Алисию, что держала его истинностью, словно на цепи. Она ведь уже старая и слишком простая для столичных интриг! Он всё больше казался себе похожим на того генерала, своего наставника, который уехал в глухую деревню вслед за своей парой. Слабак!
— Нет, я не буду таким слабаком. Не я первый, не я последний! — сказал себе Гарольд, скрипя зубами.
Страсть, что была по началу с Алисией, давно прошла. Его жена состарилась. Они уже год жили практически раздельно, и зверю было достаточно лишь знать, что истинная под защитой, здорова и сыта — и он был спокоен. Так что изменится, если Алисия переедет в монастырь? Там она будет под защитой — никто посторонний к ней не подойдёт. Гарольда успокоили подобные рассуждения, и он принял решение о разводе.
А как он переживал! Волновался, как она воспримет расставание! Ведь думал же, что Алисия его любит, привязана к нему, плакать будет.
Но, мать её, его жена оказалась холоднее лягушки! Ей на него оказалось совершенно плевать! Нет у неё ни любви, ни привязанности, выходит?!
Понятно ей. Понятно! — рычал он внутри, стоя на крыльце и провожая пылающим взглядом её отъезжающий экипаж.
Короткой фразой всю душу ему вывернула. Столько лет прожили, а она кол ледяной в сердце воткнула.
Пусть он считал её постаревшей и потухшей, скучной домохозяйкой, но тяга-то всё равно была! Привязанность многолетняя! Он ведь всё равно её любил! Она же детей ему родила — и он навсегда отвёл ей в сердце почётное место. Он хотел устроить ей отличную дальнейшую жизнь — жила бы себе в монастыре, цветочки свои выращивала! Он бы не поскупился на её содержание. У неё было бы всё! Что ей ещё от жизни надо было?! Да ничего! Это у него были амбиции, огонь дикий в крови! Он — дракон! Ему нужны были борьба, власть, статус! А ей — да ничего не нужно было, каждый день у неё одинаков: ужин по недельному меню, вылизанный дом, цветочки. Эти её розочки, демоны побери!
Со злости Гарольд придавил сапогом торчащую у крыльца бледно-розовую розу.
И как назло память подкинула утреннюю картину: в ванной на крючке — её тонкие кружевные трусики с такими же бледно-розовыми цветочками.
Старуха! Совсем разум потеряла в таком ходить!
Дракон внутри выдохнул жар в кровь. Возбуждение оказалось мгновенным и обжигающим — жена, теперь уже бывшая, которую он списал, заставила его затвердеть. Какого демона он так завёлся?! Чуть не завалил её там, в спальне! Это всё дурацкая истинность, заставляет его хотеть старую женщину — а он что, больной, когда есть молодая?!
— Катись, Лисси, катись прочь, чтобы я тебя не видел! С глаз долой, из сердца — прочь, как говорится, — выдохнул Гарольд почти беззвучно.
— Милый, с тобой всё хорошо? Она уже уехала? — Кристал выглянула на на крыльцо и, качая бёдрами, двинулась к нему.
Яркая, в платье цвета ночи, с открытой линией плеч и струящимися волосами.
Его роскошная молодая женщина!
И мужской огонь только жарче в вены хлынул.
Он притянул Кристал за талию, и в её глазах мелькнула готовность. Девочка с ума сходила от него, и он чувствовал. С силой прижал её к себе, давая почувствовать свой жар.
— Пойдём, — низко бросил он и, подхватив её на руки, понёс в гостевую спальню.
А там…
Там, открыв дверь с ноги, он бросил её на постель и навалился сам, целуя жёстко, грубо, как будто хотел вырвать из себя злость и воспоминания о бывшей жене. Теперь у него молодая, сексуальная женщина с торчащими грудками.
И был злой и быстрый секс.
Он выжигал из себя воспоминания о неблагодарной, холодной, как змея, истинной.
Пусть Алисия катится в монастырь. А он ни о чём не жалел. Теперь он министр, богач, и у него молодая одарённая невеста.
А ко всему этому вечером того же дня, в столице, Гарольд получил от будущего тестя приятные известия, что месторождение кристаллов на его земле нашли! Он безумно обрадовался, но только ещё не знал, какие трудности за этим последуют.
14
Карета с приглушённым скрипом рессор пробиралась по размокшей после дождя дороге. Я ехала с открытым окном и с волнением рассматривала нависающие, тяжёлые от дождя ветви многовековых дубов. Деревья вырисовывались из тумана постепенно, и напоенный тишиной лес казался таинственным. Воздух был густым, почти осязаемым — пахло прелыми листьями, влажной травой и чем-то терпким, как старое вино.
Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.
— Люкар, — губы сами произнесли его имя.
Когда-то я бродила здесь, по этим зарослям, со своим волком. Давно это было — во времена беззаботного отрочества. Было весело. Люкар помогал мне обуздать мою опасную огненную магию и слушал мой бесконечный лепет. Седой магический волк. Он утыкался носом мне в шею и шумно вдыхал мой запах при встрече. Я обнимала его за шею, и мы подолгу так сидели, любуясь на лесной ручей. А потом Люкара не стало — и я долго рыдала. Как же больно вспоминать! Грудь снова рвёт на части, словно всё случилось вчера. До сих пор не верится… Он же был таким сильным, умным, опытным — и его убили. Кто — мы не знали. Отец ходил на место драки, изучал следы и в итоге сказал, что на волка напал другой зверь.
Вдали, в туманных просветах между дубами, показался силуэт особняка.
Поместье отца было уже близко.
Я потеребила ручки сумки от волнения, вглядываясь вдаль. Столько лет прошло — теперь я женщина на склоне лет, прожившая жизнь. Я была замужем, вела дом и обширное хозяйство, вырастила детей, но внутри я всё так же боялась отца и чувствовала себя девочкой.
Особняк, казалось, за годы постарел, как и я. Светлый камень стен потемнел, черепичная крыша выглядела тускло и уныло, а раньше ярко-красный цвет нёс радость и был виден издалека, словно горящее пламя.
Миновали ворота — уже совсем близко.
Сердце подпрыгнуло к горлу. Я так и не придумала, что сказать отцу. Не знала, где взять силы взглянуть ему в глаза.
“Да, папа, ты был прав. Прошу простить меня и принять назад”.