Страница 70 из 81
И никогда. Вспоминал каждый эпизод того трагического и прекрасного шествия, запах срезанных цветов и аромат ладана, дымящегося в кадиле священника. Другим потрясением Гоши стала на похоронах сама Галя. Она стояла неподвижно. В отличие от матери, на ней не было черного платка. Гоша (дело невероятное!) после похорон подошел к Гале и положил ей руку на плечо. Это было его естественным движением, потому что он видел не только ее горе, но и созвучное ему одиночество. Он почувствовал идущую по телу теплую волну. Галя не плакала и ничего не говорила, но едва заметно прижалась к нему, и это прикосновение было для него не просто волной, а (он мысленно подбирал слова) цунами. Далее нарисовался Григорий – и началась эта странная дружба втроем. Почти каждый день Гоша провожал Галю на кладбище. Иногда они встречались там с ее матерью. Редко: Галя старалась выбирать время, когда не было никого. Могила Дениса находилась в новой части кладбища, где еще не было деревьев. Собственно, это была не могила, а холмик, поскольку примерно год нужно было ждать усадки земли. Вот ведь как, думал Гоша: Денис ходил в театральный кружок, занимался футболом, а теперь ждет усадки в этом голом месте. Деревья когда еще вырастут! Что выросло – трава и цветы. Желтую глину, извлеченную из недр, присыпали черноземом, и Галя посадила там колокольчики. Ее матери виделось что-то более солидное, но Галя сказала, что будут колокольчики. Мать с ней не спорила – не только сейчас: вообще перестала спорить. Колокольчики и в самом деле очень соответствовали Денису. Задумчивая легкость, цвет небес. Гошу успокаивало их качание. В этом движении, лишенном воли, ему виделось что-то вечное. Так показывают могилы в кино: покойного представляют разные там растения на тонких стеблях – его как бы уполномоченные. Качаются, дают понять, что даже там существует своя жизнь и свое движение, просто это другое движение и другая жизнь – в полном согласии с природой. – Человек – он мечется, ищет что-то, чего-то добивается, – майор удачно показывает это руками, – а можно, оказывается, по-другому – внимая дождю и ветру. Под тихий звон колокольчиков. Гоша внимательно следит за жестикуляцией майора. Говорит: – И всё равно.. Всё равно. Это не объясняет того, куда деваются многие вещи. Куда из моей памяти уходит число пи? Или, скажем, радость игры в футбол? Вот вы, майор, порой упоминаете о первенстве скелетов на Петроградской стороне. Допустим. Скелетам тоже хочется размяться. И вот они играют. Нога капитана команды А. касается мяча. Мяч летит над футбольным полем, траектория его замысловата, но он влетает в ворота команды Б. Медленно влетает, как в видеоповторе. Пересекает линию ворот.. – Так же замедленно за мячом летит вратарь, – майор прищуривается, словно следя за мячом. – Может показаться, что он прыгнул поздно, но это не так. Кончиками пальцев он все-таки выбивает мяч из ворот. – Значит, нет гола? – Вполне возможно. – Или гол? – Как вам будет угодно. – Но ведь мяч пересекал линию? – Пересекал, – улыбается майор, – это несовершенный вид. Может быть, в итоге и не пересек. Эта линия ворот – она, видите ли, такая странная, где-то даже нездешняя.
Ее можно пересекать, но не пересечь – это для того, чтобы успел вратарь. Ну, чтобы не было разочарований, понимаете? Чтобы нападающий забил, чтобы вратарь отразил. Одно другому ведь не противоречит. На этой линии нет времени, нет еще и нет уже . А потому, говоря серьезно, нельзя опоздать или успеть. Лишенные времени, события раскрываются, что ли, обретают заложенную в них полноту. – Хорошо управляете словами. – Я иду по краю слов, на самом их пределе, но надеюсь, что хоть что-нибудь мне удалось объяснить. – Майор, вы поняли мои вопросы? – В целом – да. Теперь важно, чтобы вы поняли мои ответы. Только имейте в виду, что какие-то вещи можно выразить лишь в безмолвной беседе. В те годы Георгий видел Галю еще раз. Это произошло, когда он приехал по делам в Сочи. Перед тем как возвращаться в Туапсе, зашел на кладбище. У могилы Дениса увидел Галю. Не удивился. Чувствовал, что ее встретит. Не подготовился. Не знал, что сказать, и молчал, только рукой помахал. Она – ответно. Так они стояли и смотрели на могилу. К тому времени там уже установили гранитную стелу с фотографией. Они молчали, а Денис им улыбался. Гоша испытывал неловкость – сразу за всех. За себя с Галей, не способных найти друг для друга ни одного слова, за Дениса с его портретом – фотографии на памятниках редко выглядят убедительно, а тут это было как-то особенно нехорошо. Гоша хотел что-то сказать, но на первом же слове ему перехватило горло, и слово так и осталось единственным: – Понимаешь.. Галя печально кивнула: – Понимаю. Он взял ее за руку и почувствовал, что дрожит. Удавка на шее окончательно затянулась, и по щекам потекли слёзы. Галя прижала его голову к своему плечу и гладила по волосам. Повторила: – Всё понимаю. Потом он поехал в Москву и поступил на психфак. Для этого было несколько причин. Одна из них связана с первоначальным решением Гриши поступать на филологию. Таким образом, Гоша готов был пойти на любой факультет, кроме этого. Другая в конечном счете тоже зависела от Гриши – в том грустном смысле, что Георгий хотел уехать от него – и Гали – как можно дальше. Что же касается собственно психологии, то выбор был до определенной степени случаен. Он однажды прочитал в энциклопедии, что слово психология происходит от греческого psyche – душа. Георгий, так и не решивший своих вопросов, связанных с душой, подумал, что эта дисциплина, должно быть, как раз для него. Но оторваться от Гриши оказалось не так-то просто: в последний момент тот изменил свое решение. Он, оказывается, осознал, что психология ему гораздо ближе филологии. Что это было? Непреодолимая тяга к подобному? Гримаса общих генов? Взаимоотношения близнецов загадочны. Независимо от характера их отношений связи между ними чрезвычайно сильны. Любят ли они друг друга, ненавидят ли – расставание их грозит зияющей неполнотой. Как оказалось, жизнь предложила самое мудрое решение. Григорий и Галина подали документы в Москву и в Петербург. В Москве они не прошли по конкурсу, а в Петербурге – прошли. Потом Галя перевелась на вечерний и устроилась в Первый медицинский институт медсестрой. Складывалось у них там всё непросто, но в Сочи они уже не вернулись. А Гоша вернулся.