Страница 56 из 81
Медвежатник по кличке Рыло ознакомил его с обширной коллекцией замков. Коля ходил к нему как на работу. Он разбирал и вновь собирал замки, а если собрать не получалось, это делал за него Рыло. За каждую такую сборку он взимал с ученика довольно высокий штраф. По прошествии времени штрафы прекратились: ученик знал все замки досконально. После его трагической кончины Жанна подолгу стояла у окна своей квартиры и смотрела на сиреневый куст. Некоторые его ветки были обломаны. Их безжизненное покачивание напоминало ей о горькой судьбе друга. Вот, уходя от полицейских машин, Коля мчится по ночному Петербургу. Ночь – бела, воздух – тих. То есть, тих – на улице, а в машине, где открыто окно, он ведет себя как танцор фламенко. Как пьяный матрос. Как.. Жанна замолкает в поисках самого точного слова. Ладно, проехали.. Что за мысли посетили Колину голову в эти последние минуты? Одному Богу известно. И знал ли сеющий ветер, что эти минуты – всё, что ему осталось от жизни? Такое знание могло бы заставить его взбодриться и больше не замечать ни ветра, ни скорости. Нырнуть в какое-нибудь светлое воспоминание: ночной разговор, который закончится только утром, тихий, почти безмолвный. Под воткнутой в горлышко бутылки свечой, похожей на тропическое дерево, сплетающее странные узоры из корней. На одном из таких корней Коля сидел в Таиланде – есть фотография. На лице – счастье. Никогда здесь такого лица она у него не видела. Прощай, Таиланд! – такими могли быть последние Колины слова. – Не очень-то патриотично.. – бросает конвоир. Жанна резко оборачивается: – А что, по-вашему, он должен был восславить – Мухосранск? Он прожил в таких городках полжизни – и нигде не был счастлив, а тут поехал впервые в Таиланд и – влюбился. В Таиланд влюбился, понимаете? Ну, и в меня тоже.. Если хотите знать, мы были бы с ним идеальной парой! Эта смерть разрушила мою жизнь. Я просто не знала, куда себя деть, чем заняться.. И я.. – И в-вы написали эсэмэску Лёлеку, – тихо, но внятно произносит Тоня. Жанна шумно вдыхает, чтобы ответить, но в последний момент раздумывает. И выдыхает. – Вот я, допустим, имею кой-какой опыт, – сообщает конвоир. – Конвоировал, короче, и в Норильск, и в Омск, и во Владик, и в Салехард, и в тот же Иркутск.. Если бы вы, короче, сказали мне: перечисли города, где был с конвоем.. – Такой просьбы не поступало, – напоминает Жанна. Конвоир, покосившись на нее, продолжает: – ..то я бы сказал, что в каждом из них – своя жизнь. Интересная. Но был я, короче, и в Таиланде.. – С к-конвоем? – улыбается Тоня. Конвоир отвечает с удвоенным спокойствием: – Нет, без конвоя. Горящий тур. Есть там своя яркость. Но нельзя один яркий момент противопоставлять всей жизни. Я и в Риме был, и по Испанской лестнице ходил. Ну, что вам сказать? Да, чистенько, нарядно – красивый, короче, микрорайон, но кричать об этом перед смертью меня никто не заставит. Слушатели охвачены светлой грустью. – Патриотический уход из жизни.. – Жанна хлопает себя по карманам, но вовремя спохватывается. – Старые привычки. Сигареты искала.. – Хороший картинка – душа с сигаретой, да? – Лёлек подносит воображаемую сигарету к губам и делает глубокую затяжку. – Не видел таких, да?
Жанна смотрит на него саркастически: – А без сигареты видел? Майор по-режиссерски хлопает в ладоши, прекращая пререкания. Подчеркнув что-то в своем блокноте, говорит Жанне: – Вами собран богатый фактический материал, но пока на его основании трудно понять, зачем вы, э-э-э, послали Лёлеку это сообщение. – А я еще не закончила! Всё дело в том, что мое последнее общение с Николаем наблюдал еще один человек. Он стоял на своем балконе.. – Жанна выдерживает длинную паузу. – Это покойный Григорий Литвин. Гриша. – Одну минуточку! – вмешивается Чистов. – Всё по порядку. Речь о покойном, так? – Тогда он был еще жив, – язвительно уточняет Жанна. – Не сомневаюсь. Он – Гриша, верно? А его живой пока брат – он.. – Гоша. Георгий. С минуту все молчат. Майор спрашивает: – О Коле Сиропе у вас больше нет сообщений? Тон вопроса таких сообщений не предполагает. Даже ответа не предполагает. – Что ж, – говорит Чистов. – Теперь перейдем к уяснению роли в этом деле Григория – будем называть вещи своими именами – Литвина. Он же Гриша. Мы оставили его стоящим на балконе во время передачи сумки.. – Он, вероятно, заскучал и ушел, – предполагает душа конвоира. – Увидел, как замочили Колю, и з-заскучал.. При малейшем движении на его поясе мелодично позвякивают наручники. Жанна облетает люстру из богемского стекла: – Красивая вещь.. А где это наша Галина Петровна? – У нее сейчас важное дело, – неуверенно сообщает душа Литвина. – А кроме того, она ведь выздоровела и из нашей компании выбыла. Здесь ведь только те, чей исход неясен. Иронический взгляд Жанны: у Галины есть все основания отсутствовать. Похождения мужа ей в целом известны, и вряд ли ее интересуют детали. Галя отчетливо осознаёт, что озвучивать их в ее присутствии было бы не лучшим решением.. Вот уж точно, не лучшим. От него Галя майора избавила. Жанна внимательно вглядывается в слушателей. То, что она хочет рассказать, касается Григория Литвина. Гриши. Говорят, что о покойниках либо хорошо, либо.. Впрочем, некоторые из присутствующих и сами близки к этому состоянию. Интересно, когда покойников ругают потенциальные покойники, умершим это менее обидно? Следует успокаивающий жест майора Чистова: в сущности, все мы, живущие – потенциальные покойники, так что можно чувствовать себя спокойно. Так ему кажется. Уверенность Чистова вселяется в Жанну, и в дальнейшем она этими вопросами не задается. Покойники-неспокойники.. К сожалению, посмертные сведения о Григории большого энтузиазма не вызывают. Да, известный ученый, да, призывал к ответственности в работе над ИИ. Но – шантажист. Для большинства присутствующих это неожиданно. – В-вот так сюрприз! – произносит Тоня. Гоша Литвин улыбается: – Да никакой не сюрприз! Просто Гриша всегда умел выглядеть респектабельно. Что бы он ни делал – всё неторопливо, основательно. Как право имеющий. Прямой и ясный взгляд. Именно с таким взглядом как-то вечером Григорий Литвин полулежал на Жаннином диване. В дверь резко позвонили, а потом начали бешено в нее колотить. Кавалер разволновался и на всякий случай закрылся в туалете. От встречи с неизвестными он решительно уклонился. Жанна, девушка не робкого десятка, желая сохранить дверь в целости, открыла.