Страница 3 из 81
Майор говорил, что испытывает затруднения с двумя вещами на свете: надевать носки и шнурки завязывать. Звонко хлопал себя по животу: вот эта часть организма, понимаешь, мешает. А всё остальное – может. Насчет всего остального он, конечно, преувеличивал, но ведь и говорил это как бы не всерьез. Ну, хорошо: даже если всерьез, то не преувеличение ли прокладывает путь прогрессу? Вспомним, что достижению всегда предшествует мечта. Вспомним также и о том, что словомайор в переводе буквально значитбольший . Это также настраивает на прогрессивный лад.
А с носками и шнурками ему помогали посторонние. Чаще всего – дамы, так или иначе попадавшие в его дом. Попадавшие и пропадавшие, шутил майор, потому что уходили они обычно, не прощаясь. Если же решали попрощаться, то бросали ему обвинения в неприспособленности к жизни и утверждали, что вынести его, Чистова, невозможно. В таких случаях он вытягивал обе руки ладонями вверх, как бы изображая вынос Чистова. Как бы сгибаясь под непосильной ношей. Он был очень полным, этот майор. Ну, просто даже тучным – если учитывать созвучие этого слова с тучей.
Когда садился в полицейскую машину, та, словно после удара под дых, издавала короткоехы! – и резко просаживалась. Потом тащилась по дороге, едва не касаясь днищем асфальта. Причем с явным перекосом на правую переднюю часть: место майора, как уже сказано, было рядом с водительским.
При этом пристегивать ремень безопасности уже не получалось – элементарно не хватало длины. Так и ехали первые пять минут под бодрое пиликанье, ну, и под его ругань, конечно: майор Чистов стыдил программу контроля. Особенно его раздражала ее невозмутимость – вот это самоепи-пи-пи на одном тоне.
Зазвонил мобильник. Подполковник Гущин, начальник майора Чистова, приглашал на ужин.
— У вас, господин подполковник, э-э-э, какое-то событие?
— Да не то чтобы.. То есть, свадьба не свадьба, скорее – так, вечеринка.
Приглашение сегодня на сегодня. Чистов тут же довел до сведения начальника, что на Бармалеевой – труп, и он, увы, едет туда. За словомувы скрывалось тихое торжество. Дело, конечно, не в трупе. Просто странное это, если вдуматься, занятие – ужинать с начальником. Да еще неясно, с какой женой. Подавленный оперативной информацией, подполковник пробормотал что-то невнятное и отключился. Чистов вздохнул с облегчением.
Через минуту опять раздался звонок Гущина. Его голос неожиданно рассыпался радостным женским смехом, будто офицер, огорченный отказом, экстренно сменил пол. Подполковник сообщил, что передает трубку жене. Жена, слегка заикаясь, спросила, а знает ли майор Чистов, по какому адресу его ожидает ужин. Майор Чистов этого, естественно, не знал. Как не знал и того, что жена подполковника, оказывается, заика.
Речь шла, как это ни удивительно, об 11-й линии Васильевского острова. И линия, и номер дома совпадали с адресом майора. Он осторожно осведомился, приглашают ли его к самому себе. Нет, ответила трубка, его приглашают не к себе, а именно что к ним. Дальним фоном звучал голос подполковника, подтверждающий приглашение.
Оказалось, что в этом доме Гущин снял квартиру.
— Снял квартиру? – эхом уточнил майор, хотя уточнять здесь, в сущности, было нечего.
Чистов счел необходимым выразить радость, хотя на самом деле сильно расстроился. Дуэт в трубке был уверен, что вечером порадуются все вместе. Майору было предложено разобраться с его трупаками по-быстрому – так, чтобы осталось время вечером посидеть.
— Трупак всего один, – напомнил майор.
— Пока один, – поправил его подполковник; смех в трубке. – А потом могут посыпаться – только принимай.. Привет Бармалею!
Чистов знал, что пару недель назад подполковник ушел из семьи: кто-то даже спрашивал, где он, собственно, сейчас живет. Теперь он знал ответ на этот вопрос, и этот ответ его не радовал.
Задумчиво мигая, машина выехала на улицу Красного Курсанта. По улице строем и поодиночке действительно двигались курсанты. Были они в спортивной форме и направлялись – в личное время – участвовать в футбольном первенстве. Курсанты переходили улицу в положенном месте, и полицейская машина их пропускала. Чистов всматривался в лица идущих. Обычные курсанты – не сказать, чтобы чрезмерно красные. Переходят себе улицу повзводно, не пропуская автомобили.
— Непруха, – сказал водитель. – Надо же было с ними столкнуться!
Майор бросил на него быстрый взгляд.
— А вы бы с кем предпочли столкнуться – с Бармалеем?
Возникла неловкая пауза. Почему нет – думал, возможно, водитель. Бармалей как раз таки мог выглядеть вполне импозантно. С бабочкой на шее и длинным черным зонтиком в руке. Спешить на свою улицу.
16 июня, 15:30
Машина приближалась к Бармалеевой улице. На ее пути неожиданно оказались еще две футбольные команды. Из качавшихся над головами игроков табличек следовало, что одна представляла Институт доисторических исследований, другая – Лабораторию низкомолекулярных соединений. Первые знали всё о доисторическом периоде истории, вторые – о вещах низкомолекулярных. Обе сферы были в равной степени далеки от повседневности. Надо ли говорить, что и эти команды стремились на спортивную площадку, чтобы участвовать в футбольном соревновании.
Как рассказывал впоследствии Чистов, в какой-то момент картинка в ветровом стекле резко изменилась. Произошло это настолько незаметно, что на саму перемену майор обратил внимание не сразу. По Бармалеевой продолжали идти две команды скелетов. Да, в трусах, да, в футболках, но – скелетов.
Впереди, судя по повязкам на рукаве, двигались капитаны команд. У одного из них в руках был мяч, у другого – кубок, который, очевидно, предполагалось вручить по итогам матча. Майору бросилось в глаза, что мяч выглядел старомодно. Был сшит из продолговатых полосок кожи, а под тугой его шнуровкой скрывалась резиновая камера. В какой-то момент первый капитан небрежно скинул мяч на ногу и дальше пошел, жонглируя им.
— При жизни он мог набивать мяч до двух тысяч раз, – сказал капитан с кубком. – Двух тысяч! Не опуская на землю.
— Сейчас, конечно, так уж не получится, – пожаловался капитан с мячом. – Теперь дай бог пятьсот раз набить.
— Да ты хотя бы триста набей – тоже мне Пеле нашелся! – отчего-то рассердился капитан с кубком. – Я тогда тебе, блин, сам этот кубок вручу.
Какое-то время два капитана молчали. Раздавался лишь стук набиваемого мяча. Было ясно, что капитан с мячом обдумывает ответ. Поймав мяч рукой, он негромко сказал: