Пепел Элларии

Глава 42. Эвелин

Дни начали бесшовно сливаться, теряя чёткие контуры. Иногда я просыпалась в огромной, пахнущей пылью постели и не сразу могла сообразить: серое небо за окном — это робкое утро или уже угасающий вечер? Время в Элларии лишилось своего ритма, оно зациклилось и превратилось в стоячую воду.

Единственным исключением оставались книги. Казалось, их здесь столько, что не хватит и десяти жизней, чтобы перелистнуть каждую страницу. Они были везде: чинно выстроенные на полках, брошенные в отчаянии на пол, забытые на широких подоконниках. Некоторые листы были залиты воском свечей, другие — чем-то тёмным, подозрительно напоминающим старую кровь.

Я проводила среди них почти всё время, продираясь сквозь сухую теорию и лихорадочные бредни, выписанные от руки. Каин часто наблюдал за мной из противоположного конца зала, прислонившись к колонне. Иногда он уходил на верхние галереи, но всегда возвращался, словно невидимый поводок нашей связи не давал ему удалиться надолго. Без него я бы, наверное, окончательно соскользнула в безумие текстов.

Постепенно из символов начали проступать очертания истины. Я в очередной раз спустилась в сокровищницу, а в затылке начало пульсировать магическое напряжение этого места. Каин, разумеется, последовал за мной, его шаги гулко отдавались от каменных плит.

Капсулы стояли на прежнем месте — безмолвные коконы из демонической плоти. Женщина и девочка выглядели безмятежно. Ни единой морщинки, ни тени тления на лицах.

Я остановилась у первой капсулы и осторожно приложила ладонь к ней. Поверхность была тёплой, и через неё я различила не просто жизнь, а инородную, вывернутую наизнанку магию.

— Я всё утро читала о благословениях, — прошептала я, не оборачиваясь к Каину. — Существуют десятки канонических заклинаний. Для исцеления плоти, для упокоения, для защиты... Но то, что нужно здесь, не вписывается ни в один учебник.

Я провела пальцами по пульсирующей жиле.

— Обычное благословение работает с душой, которая хочет остаться. А эти... они уже сорвались. Они висят над пропастью, и их удерживает только чужая сила. Если я просто применю магию, я либо ничего не изменю, либо случайно столкну их в Бездну, оборвав

его

хватку.

— Значит, ты ищешь способ не укрепить, а «сшить» их обратно? — его голос был сухим, полным скепсиса.

— Но я не знаю, как. Здесь нужны не молитвы, а что-то... более древнее. Что-то, что понимает Король.

Я отстранилась от кокона. По связи от Каина передалась волна глухого раздражения и тревоги. Ему не нравилось, что я погружаюсь в эту ересь.

Мы вернулись в тронный зал. Монументальная фигура, окутанная тишиной, восседала на своём месте. Но теперь у этой тишины был привкус конкретной, личной трагедии.

— Я знаю, кого ты охраняешь, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо.

Существо не пошевелилось, но воздух в зале загустел. Я раскрыла книгу, которую принесла из библиотеки.

— Виолетта и Даниэлла. Мы нашли записи о них в архивах королевской семьи. Принцесса Элларии и её дочь. Ей было всего пять, когда Разлом открылся.

Король издал звук, похожий на скрежет ломающегося камня.

— Терпеть не могу, когда у призраков появляются имена, — тихо пробормотал Каин за моей спиной.

Я сделала шаг к подножию трона, глядя в провалы глазниц существа, за которыми скрывался янтарный свет.

— Это они там, внизу? Твоя семья? — продолжила я.

Прошло несколько секунд, прежде чем фигура медленно, с утробным стоном камня о камень, кивнула.

— В хрониках сказано, что Виолетта была замужем за принцем Корнелиусом, — я сглотнула, сердце забилось о рёбра. — Он был выдающимся политиком, его обожали в народе. И он исчез в ту ночь, когда пал город.

— Или он никуда не исчезал, — процедил Каин. — Просто изменился настолько, что в этом нагромождении плоти больше никто не видит принца.

— Может, ты не Гидеон? Ты — Корнелиус? — мой голос дрогнул, но прозвучал отчётливо, несмотря инстинктивный страх. — Муж Виолетты? Отец этой девочки?

Фигура замерла. Казалось, даже пыль в лучах света перестала танцевать.

— Ну же, — бросил Каин, скрестив руки на груди и буравя Короля взглядом. — Просто кивни, и мы закончим этот спектакль.

Прошла почти минута. А потом произошло то, чего я не ожидала. Существо... покачало головой.

Я моргнула, не веря своим глазам.

— Нет? Ты не он?

Едва заметное, сухое движение шейных позвонков. Нет.

— Великолепно, — хмыкнул Каин с злой и нервной иронией. — Наш список подозреваемых только что сократился на одного героического мужа.

Я растерянно выдохнула, глядя на Короля. Если это не Гидеон и не Корнелиус, то кто мог обладать такой силой и такой пугающей, безумной преданностью чужой жене и ребёнку? Кто этот страж, если не тот, кто обязан им по праву крови?

— Тогда кто ты? — спросила я, и мой голос сорвался на шёпот. — Может... ты и есть Бог Смерти?

По залу прокатилась волна такого могильного холода, что иней выступил на страницах открытой книги, а по узам полоснуло бритвенно-острой вспышкой ярости Каина и глухого оскорбления.

— Не смей, Эвелин, — процедил он, и в его голосе прорезался металл, которого я не слышала с самой площади. — Не смей называть это Богом.

Я обернулась, поражённая его тоном. Каин смотрел на фигуру с нескрываемым отвращением, его глаза опасно потемнели. Я была ошарашена такой резкой реакцией.

— Пустота внутри меня хочет уничтожить его. Не смей равнять Смерть с этим уродством.

Я сразу поймала Жнеца за руку, пытаясь успокоить его душу, но лишь почувствовала, как его лихорадит от собственной силы. Его била крупная дрожь.

— Каин, тише, — прошептала я, переплетая свои пальцы с его ледяными. — Это было просто предположение.

***

Время превратилось в один бесконечный, изматывающий поиск. Я проводила часы, согнувшись над текстами, пока глаза не начинали слезиться от мелкого почерка записей в тетрадях. Некоторые страницы были переписаны так часто, что чернила пропитали бумагу насквозь, превращаясь в сплошное пятно. Я должна была найти способ вернуть тех двоих, вытащить их из этого чистилища.

Мы снова спустились в сокровищницу. Здесь всегда царил кладбищенский покой. Каменные стены поглощали любые звуки, и иногда мне казалось, что само время в этом подземелье течет вязко.

Я остановилась у капсулы с девочкой. Даниэлла.