Страница 23 из 124
Я сидел у стены, чувствуя спиной ледяное дыхание камня, и наблюдал за огнём. Эвелин стояла в стороне. Она всё ещё усердно перебирала клочки бумаги. Каждый. Даже те, на которых не осталось ничего, кроме пятен плесени. Через связь я ловил её состояние — она отчаянно пыталась задавить разочарование, но оно просачивалось, как яд. Эти Хранилища были её идеей. Её единственным козырем.
Рэйгар вздохнул и бросил очередной лист обратно в пыль.
— Если все тайники выглядят так же, мы зря поехали на поиски.
— Это только первый, — спокойно отозвался Люциан.
— И он пуст.
— Хватит, — отрезал я, пресекая нытьё.
Эвелин так и сидела на полу и пыталась соединить два клочка страницы. Её пальцы дрожали. Я почувствовал резкую, колючую вспышку её раздражения. Она медленно выдохнула и отложила бумагу, после чего поднялась и подошла к огню, опустившись на камни рядом с пламенем.
— Я думала, здесь будет больше, — тихо сказала она.
— Думать и знать — разные вещи, Ведьма.
Она вскинула голову, и её взгляд полоснул по моей маске.
— Кто-то разграбил это место давно. Ты сам видел следы. Это не значит, что знаний не существует.
— Это значит, что они теперь могут служить подтиркой какому-нибудь разбойнику в лесах Асадаля.
Люциан вмешался прежде, чем она успела огрызнуться:
— Если кто-то искал золото, он мог оставить то, что не понял. Книги для дурака — просто лишний вес.
— Я надеюсь на это, — Эвелин снова уставилась в пламя.
Некоторое время мы молчали. Огонь тихо потрескивал, ветер гулял в проломах крыши, заставляя тени вздрагивать. Снаружи иногда слышался шорох травы — мир за стенами никогда не спал, и он не был дружелюбным. Никто из нас не расслабился. В таких местах расслабление равносильно смерти.
Люциан наконец поднялся, его доспех лязгнул.
— Я возьму первую стражу.
— Я через три часа, — отозвалась Селена.
— Я последним, — кивнул Рэйгар.
Я не двинулся с места. Эвелин всё ещё смотрела на огонь, и мне казалось, что я ощущал её мысли. Я ожидал страх или сомнения, но в ней просыпалась тихая, упрямая решимость, граничащая с безумием. Она не собиралась останавливаться. Отлично.
Я посмотрел на разрушенные полки. В этом мире надежда — самая хрупкая вещь, и я видел, как она медленно превращается в пепел прямо здесь, в руках этой девчонки из прошлого.
— Тебе лучше поспать, — бросил я ей. — Завтра мы входим в Асадаль. Если ты будешь клевать носом в седле, я привяжу тебя к мерину как тюк с провизией.
— Твоя забота просто трогательна, Каин, — процедила она, не оборачиваясь.
— Это не забота. Мне не нужен лишний груз на перевале.
Она ничего не ответила, но её гнев ударил в мою сторону холодной волной. Это было хорошо. Гнев бодрит лучше, чем надежда.