Страница 37 из 50
Но на этот счет я не унывала, надеясь позже найти таки место в селе, где этот сигнал будет приниматься. Следующей моей радостью было, после тщательной помывки, увидеть в доме добротный, не требующий ремонта пол и потолок, без видимых признаков прогнивания дерева, а также исправную печь. Хорошо, что на первое время с собой я взяла несколько пачек Доширака (он всегда меня спасал, когда не было времени или возможности приготовить себе еду), поэтому растопив печь и накипятив воду в старом алюминиевом чайнике, заварила себе одну пачку лапши.
Жаль лишь было, что работающих лампочек у меня не оказалось, значит вечер придется вновь провести в темноте. И вот, сижу я за столом ем с удовольствием свою «одноразовую» лапшу, как слышу скрип половиц старого крыльца, а потом и настойчивый стук в дверь.
Открываю дверь, а там стоит старый дед в засаленном картузе, старой телогрейке, потертых брюках и калошах.
-Здравствуйте, — как можно приветливее поздоровалась, зная, как старые люди ценят вежливость и радушие, и пригласила его за стол.
-Здравствуй, девица. Ты чья ж такая будешь, почему без спросу в этот дом заселилась? Не уж то Нюркина внучка?
-Она. Я Алина, внучка бабушки Нюры, дочка Татьяны.
-О как. Я дед Виктор, мы живем тут с бабкой по соседству. Так каким же ветром тебя сюда занесло, али с матерью поругалась и приехала самостоятельную жизнь начинать?
-Мама умерла год назад, — с затаенной печалью ответила ему.
-О как. Значит сирота ты теперь. Будешь значит с нами в глуши теперь жить?
-Какое-то время точно придется.
-Это хорошо, будет нам с бабкой хоть какая забота, да интерес. А то знаешь нас в селе осталось всего три двора, тут не до веселья, одни склоки.
-Как же так? Ведь раньше это было большое село, — удивилась я.
-Как колхоз обанкротился, так все и разъехались. Работы нет — и жизни нет. Вот наше село и вымерло. Ну, вижу устроилась ты, чистоту тут навела. Ты, если нужно что или помощь какая так, говори.
-Да вроде, пока справилась. А магазин тут есть? Мне бы лампочку, хоть одну, да продуктов прикупить.
-С магазином беда. Когда почтальонша привозит пенсию, так мы ей и заказываем, что нам нужно, а она на следующий месяц привозит. А за лампочкой пошли к нам, дадим и продуктами поделимся. Как не поделиться…
Оказалось, что дед Виктор с бабушкой Ольгой жил через три двора от меня. Побывала я в гостях у соседей, которые наложили мне продуктов всяких на первое время и лампочек дали и посуды разной, других в хозяйстве нужных вещей и обещали завтра утром старый холодильник на тачке привезти.
Никогда не думала, что буду так радоваться старому утюгу, кастрюле или постельному белью. Только лишившись чего-то, понимаешь настоящую ценность вещи.
Помниться еще совсем недавно лишившись доступа к одному очень популярному приложению в телефоне, я думала, что это был конец всей моей жизни и что без него прожить будет просто не возможно. Однако, позже поняла, что есть жизнь и после него. Отсутствие одного из приложений практически не изменило моей жизни, я так же сытно кушала, современно одевалась и не была оторвана от новостей. Сейчас это выглядит смешным по сравнению с отсутствием одной простой лампочки. Комфорт измеряется незначительными вещами.
Сегодняшняя ночь обещала быть прекрасной. В сарае я нашла металлическую пружинную кровать, на нее уложила новый ватный матрас и подушку, набитую сухим ароматным сеном.
-Спокойной ночи, дом, — шепнула в пустоту, когда легла спать. — Спокойной ночи, мишка, — сама не понимая зачем, попрощалась я с медведем, которого встретила и почему-то именно сейчас вспомнила и его печальную морду, и янтарные глаза, и брови домиком.
Наполненный физическим трудом день не давал воспоминаниям о Максе очередной раз убить меня морально. Но как только моя голова коснулась подушки и уставшее тело расслабилось, так сразу напрягся мой внутренний мир.
Воспоминания нахлынули с новой силой, как наяву я видела глаза нереально-яркого янтарного цвета, обрамленные густыми ресницами, которые смотрели на меня так восхищено, грубые, но притягательные черты лица. Когда перед глазами встал образ обнаженного Макса, его крепкое рельефное тело с широкой спиной, идеальными кубиками пресса и упругими ягодницами, то я не могла сдержать слез.
Я позволяла себе проживать эти минуты снова и снова: его поцелуи, его желание, его объятия. Я не пыталась забыть, напротив, лелеяла каждую минуту воспоминания. Помнила голодный взгляд, смотрящий на меня сверху вниз, его напор, когда он целовал и не мог оторваться, его восхищение и трепет, когда он прижимал меня к своему разгоряченному телу, как он терял голову от меня и это оставляло в душе болезненную смесь горечи и сладостной ностальгии.
Я не хотела забывать его, а наоборот, хотела сохранить в памяти каждую счастливую минутку проведенную вместе с ним. Я словно вновь проживала и прочувствовала те моменты, которые вспоминала. Я помнила как сама загорелась словно спичка лишь от одного его пронзительного взгляда и очаровывающей улыбки, как томилась желанием, лишь видя его идеально сложенное тело, движение его крепких мускул.
Слезы скатывались по щекам и впитывались в подушку — это была моя ночь горя и страсти одновременно. Я тянулась к нему всем сердцем, малодушно мечтая изменить принятым решениям и снова оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своей коже и услышать его удовлетворенный рык в минуты высшего наслаждения.
Постепенно мысли о Максе, которые должны остаться в прошлом перетекли в соображения о моем будущем. И завтра мне предстояло много сделать, поэтому я постаралась больше мыслями о Максе себя не терзать, отвлечься и уснуть.