Страница 7 из 65
Глава 3
У нас был ровно час, чтобы отчитаться о случившемся и подать рапорты Вадису. Поэтому, не тратя время зря, мы дружно рванули в оперативную комнату и с ходу взялись за писанину. Скрипеть перьями приходилось очень бодро. Генерал обозначил время, к которому должны явиться к нему в кабинет. Тут — как хочешь, но успевай.
Света единственной тусклой лампочки едва хватало, чтобы разобрать строчки на серой, рыхлой бумаге.
Котов, как всегда, глухо матерился сквозь зубы. Его ненависть к канцелярской работе перекрывала сейчас всю ситуацию в целом. Он то и дело макал перо в чернильницу, с таким остервенением, будто пытался проткнуть дно стеклянного пузырька. Вымарывал целые абзацы и начинал заново.
— … в квадрате заброшенной лесосеки… Тьфу, пропади ты пропадом! — бубнил командир, яростно царапая бумагу. — … обнаружен в бессознательном состоянии со следами множественных физических воздействий… Да кто эти формуляры придумывает? Вредители штабные. Надо писать прямо, конкретно — морду в кровавое месиво человеку превратили.
Андрей Петрович раздраженно зачеркнул написанное. Макнул перо, посадил на край бланка жирную кляксу, выматерился.
— … ввиду сложных погодных условий и темного времени суток преследование противника не увенчалось… Не увенчалось! Хрен нам на нос и на воротник. Не увенчалось… Ушел гнида с портфелем, пока мы грязь месили!
Карасев расположился напротив. Старлей высунул кончик языка от усердия и старательно выводил каллиграфические буквы. В отличие от Котова, Мишка трудился над отчетом молча.
Я тоже писал рапорт. Старался, чтобы строчки выходили ровные, но они предательски ползли вниз. Плечо дергало тупой, пульсирующей болью, отдающей в ключицу при каждом движении кисти. На лбу выступила холодная испарина.
Мозг, вопреки физической измотанности, продолжал активно перерабатывать информацию. События последних суток крутились в голове бесконечной каруселью, но отдельные элементы этой картины никак не желали вставать на свои места. Зачем Шизику нерабочие коды? Вопрос на миллион.
Внезапно дверь распахнулась, без стука. В кабинет стремительным шагом вошел майор Назаров.
Котов мгновенно бросил ручку, отодвинул стул, начал подниматься. Мы с Карасевым последовали его примеру.
— Сидеть, — отрывисто скомандовал Сергей Ильич, падая на свободный табурет. Выудил из кармана папиросы, закурил. — Ну что, орлы. Александр Иванович осадил столичных гостей. Аж на душе хорошо стало…
Назаров с наслаждением выпустил густую струю дыма в потолок.
— Товарищ майор, — Котов с усмешкой посмотрел на начальника отдела, — Разрешите спросить. Это вы наше руководство подключили?
Сергей Ильич еще несколько раз затянулся, хитро глянул на капитана.
— А ты как думаешь, Андрей Петрович?
— Думаю, так и есть.
— Верно! — майор стукнул кулаком по столу, — У нас тут война, враг со всех щелей лезет, а какой-то московский хлыщ, который фрицев и в бинокль не видал, будет моих оперативников под трибунал пихать. К стенке-то всех поставить можно. Дело недолгое. А фашистов кто будет бить? Пушкин?
Майор резко замолчал и посмотрел на стену комнаты. Там, будто по заказу, висели портреты литературных классиков. В том числе — упомянутый Александр Сергеевич. Похоже, раньше в оперативной комнате был кабинет русского языка.
Несколько секунд мы дружно пялились на светило русской поэзии. Затем снова повернулись к Назарову.
— Литвина отправляют в Москву, — сообщил он настолько довольным голосом, что это даже было как-то неприлично. — Вадис принял окончательное решение. Наш горластый полковник завтра утром отбывает прямиком в столицу. С почетным эскортом и вооруженным конвоем. Повезет промежуточный отчет о работе комиссии.
— Выперли-таки? — Карась не удержался от мстительной усмешки.
— Доверили важное поручение, Миша, — поправил его Назаров. — Причем обставили все так грамотно, что тот даже пикнуть не посмел. Поедет в столицу с уже имеющимися данными по расследованию. Доставит предварительный отчет руководству ГУКР. Подальше от передовой, поближе к начальственным кабинетам. Вадис решил разом убить двух зайцев: и от паникера избавиться, и высокому руководству кость бросить.
Котов нахмурился, отодвинул исписанный лист.
— Кость? О чем вы, Сергей Ильич? С какими данными он поедет? У нас из результативной работы только показания свидетелей да несколько фактов, подтверждающих предательство Мельникова.
— Не прибедняйся, Андрей Петрович, — Назаров перевел взгляд на массивный железный сейф. — У нас есть кое-что посерьезнее. Те самые бумаги. Чертежи и схемы, которые вы изъяли в Воронеже.
У меня внутри все резко сжалось до маленького ледяного комочка. Твою мать! Уже? Думал, как минимум есть несколько дней, чтобы решить вопрос с Колоколом.
— Я отчитался Александру Ивановичу о найденных схемах. Он приказал передать весь пакет документов генералу Белову прямо сегодня ночью, включая чертежи, — продолжал майор. — Никита Львович их изучит, опечатает в спецхран и передаст Литвину. Завтра утром эта макулатура уедет на Лубянку. Там, в закрытых НИИ при наркомате, сидят умники. Вот пусть академики и разбираются, что за вундерваффе немцы собирались строить. Для Белова это шикарный трофей. Найдены секретные технические разработки противника. И волки сыты, и овцы целы.
— Толково, — кивнул Котов, соглашаясь с логикой начальства. — Значит, снимаем с себя ответственность за эти ребусы. Пусть голова болит у столичных инженеров.
— Именно, — Назаров поднялся, стряхнул пепел мимо пепельницы. — Заканчивай с писаниной, Андрей. Бери черновики рапортов, доставай все документы из сейфа и дуй ко мне. Белов скоро подойдет. Сдадим бумаги по описи, оформим акт передачи, и пусть Литвин катится с ними хоть к дьяволу в пекло.
— Понял, Сергей Ильич. Пять минут, — Котов вытащил из-под гимнастерки шнурок с ключом.
— Жду, — майор развернулся и вышел в коридор, оставив нас переваривать услышанное.
Капитан торопливо пробежал глазами свой рапорт, поставил размашистую подпись. Подошел к железному ящику. Два оборота ключа — тяжелая дверца со скрипом отворилась. Котов извлек схемы Колокола, сунул их под мышку, захватил со стола листы.
— Дописывайте, — бросил он нам с Карасем. — Я к Назарову. Сдам эти бумаги и вернусь. Без меня никуда не расходиться.
Дверь за Котовым закрылась.
Я откинулся на спинку стула. Замер, таращась на сейф.