Страница 46 из 65
Зашел внутрь сарая, огляделся. В полумраке виднелись пустые ясли для скотины, в углу громоздились какие-то старые тележные колеса и хомуты. Сама скотина отсутствовала. После фрицев еще не завели.
Под самой крышей — просторный деревянный настил сеновала. Наверх вела грубо сбитая деревянная лестница, приставленная к стене. С трудом передвинул лестницу, тяжеленная оказалась, зараза, потом, цепляясь здоровой рукой за перекладины, забрался наверх.
Сено здесь было старым, примятым, зато позиция оказалась королевской. Возле самого фронтона сарая, прямо под стрехой, в бревнах имелась узкая щель — технологическое окно для проветривания. Я аккуратно разгреб траву, устроился поудобнее на животе и прильнул к проему.
Весь задний двор, крышка погреба, калитка и кусты у обрыва оврага просматривались отсюда как на ладони. До погреба было метров пятнадцать — для ТТ дистанция плевая. Единственный минус — не видно крыльцо дома. Думаю, будет лучше, если кто-то из нас останется ночевать в сенях хаты. Например, Котов. Он же командир. Иначе не будет полного контроля над ситуацией.
— Отлично… — высказался я себе под нос и полез обратно вниз. Обживать лежку средь бела дня смысла нет, займемся ближе к вечеру.
Вышел со двора и направился на поиски товарищей.
Котов с Карасем обнаружились быстро. Они топтались возле относительно целого дома, изображали бурную деятельность. Капитан с умным видом обстукивал бревна сохранившейся пристройки, а Мишка то и дело заглядывал внутрь. Рядом с ними суетились две женщины. Одна — достаточно молодая. Она то и дело рвалась помочь старлею и все время как бы невзначай трогала его то за плечо, то за руку.
В итоге за пару часов мы обошли весь хутор, переговорили с каждым жителем. В принципе, спрятаться есть где. Но что-то мне подсказывает, все равно Петька в первую очередь пойдет к деду.
Часа через два неторопливо двинулись обратно. Возле крыльца нас уже ждала Марфа.
— Товарищи командиры! Идите в хату, картошка как раз поспела, обедать пора.
Никто скромничать и отказываться не стал. Наоборот, шустро рванули в дом, совершенно не стесняясь.
На столе виднелся большой чугунок с вареной в мундире картошкой. От нее шел такой сумасшедший аромат, что у меня моментально свело желудок. Рядом на кружевной салфетке стояла глиняная плошка с крупной серой солью и глубокая тарелка с квашеной капустой, густо политой пахучим подсолнечным маслом. Никаких разносолов, но по фронтовым меркам — пир горой.
— Садитесь, хлопцы, кушайте, — сделала приглашающий жест супруга Фадея.
Обед прошел в молчании. Мы с Карасем и капитаном лупили картошку, макая ее в соль и заедая хрустящей капустой. Нам вообще было не до разговоров. Военный человек на передовой быстро учится есть молча и эффективно — неизвестно, когда в следующий раз доведется пожевать горячего.
Фадей к еде почти не прикоснулся. Он неподвижно смотрел в окно, на серое небо. В его глазах читалась глухая тоска. Мне показалось, несмотря на свои принципы, Шаров молча оплакивал потерянную семью, даже не подозревая, что его внук жив и какой мразью он стал.
Закончили с едой. Котов поблагодарил хозяйку, поднялся и повернулся к Фадею:
— Спасибо за хлеб-соль. Мы тогда в сарай переместимся, место внутри расчистим, чтобы время не терять. Потом, может, передохнем часок.
— Ступайте, конечно, — кивнул Петькин дед, не отрывая взгляда от окна.
Едва вышли во двор, капитан обернулся к Карасеву:
— Так, Миша. Твоя задача — скрытно облазить овраг. Проверь все подходы со стороны леса, найди слепые зоны и высмотри, где удобнее всего посадить комендантских. Давай, одна нога здесь, другая там.
Старлей коротко кивнул и двинул к задней части двора. Котов посмотрел на сарай:
— А мы с тобой, Соколов, обживем этот теремок