Страница 54 из 64
— Милая, прекрасная идея, — совершенно искренне сказал я. — Тем более, я там некоторые шаги предпринял, чтобы с вольерами ситуация у зверей к лучшему изменилась. Хотелось бы самому посмотреть, что и как там.
Впрочем, об этом Галия знала. Я же ей уже рассказывал, какие советы давал директору зоопарка. Вполне может быть, что она и предложила сходить в зоопарк, в том числе из любопытства. Чтобы взглянуть, что там к лучшему изменилось.
Так что договорились, что завтра у нас семейный день. Посвятим его детям. А после зоопарка завезём их домой к Валентине Никаноровне и в какой-нибудь хороший ресторан сходим вдвоём.
Приехали домой.
Вначале я фотокорреспонденту позвонил на его домашний номер. Не ответил. Вспомнил, что ему же еще за машиной к дому Ершовых ехать, так что он еще задержится. Надо позже звонить.
Минут пять спустя зазвонил телефон. Я направился к нему в надежде, что фотокорреспондент про меня сам вспомнил, и вот теперь звонит. Но подняв трубку, услышал знакомый голос с легким арабским акцентом. Обрадовался. Значит, от Тарека что-то пришло важное. А я ведь ждал и детские кресла, и ракетки. Ракетки я мог и так увезти из Италии, в чемодане, но подумал, что несколько одинаковых ракеток могут проблемы создать на таможне. Так что договорились, что он их через торгпредство мне передаст. Ну а про автокресла для детей и говорить нечего. Их в чемоданах вообще возить не лучший вариант.
Ихсан сообщил, подтвердив мои ожидания, что хочет передать мне посылки от мистера Эль-Хажжа. Договорились, что я спущусь вниз через час, как обычно. Он сказал, что груз объемный, так что будет неплохо, если я с кем-то еще спущусь, чтобы он мне помог ящики занести.
Забежал тут же к Ахмаду, но мать сказала, что он еще домой не пришел. Позвонил заранее предупредил, что у них с шефом сегодня какая-то встреча в ресторане, на которой он тоже должен присутствовать. Так что раньше восьми вечера, а то и девяти, его не будет.
Пошел тогда к Загиту. С тестем повезло. Сегодня он не дежурил, квартиру не строил, шкафы раздвижные не обустраивал по заказу. Договорились с ним встретиться через пятьдесят минут внизу.
В назначенное время встретились с Загитом внизу. Постояли, поболтали за жизнь совсем недолго, Ихсан вовремя приехал. И я понял, что да, действительно, Загит лишним не будет. У араба пять ящиков с собой оказалось. Один на пассажирском сиденье, два на заднем сиденье. А еще два он извлек при нашей помощи из багажника. Не сильно увесистые ящики, но достаточно громоздкие. Больше одного в руках не унести. Второй, конечно, можно сверху поставить, но тогда ничего не будешь видеть. И загремишь где-нибудь на ступеньках вместе с этими ящиками.
Ихсан сторожил ящики, а мы с Загитом их носили. Когда закончили, я пожал руку арабу и поблагодарил. Тот сказал, что пустяки — это часть его работы. И, оглянувшись по сторонам, передал мне небольшой, но очень увесистый целлофановый пакетик.
Принимая его, я сразу понял, что это. Золотая цепь, подаренная мне Джино. Подгон от сицилийской мафии со всем уважением, так сказать. Подарок, что я тоже не решился везти с собой через советскую таможню… Забавно, что же. Но снова у меня появилось многовато золота для студента, хоть и с кучей подработок. Хорошо хоть, что достаточно скоро все равно в колхоз надо будет ехать, после очередной встречи с учеными-аграриями. Будем согласовывать их предложения с руководством совхоза. Тогда эту цепь в свою камеру хранения под музеем я и закину…
— Что тебе прислали такого в этих ящиках-то, Паша? — спросил Загит, когда мы, проводив араба, вошли обратно в подъезд.
Так и знал, что он не удержится от вопроса. Впрочем, логично, интересно же…
— А пошли, сразу и вскроем, — ответил я. — Я только догадываюсь, что там внутри, но точно не знаю.
Вроде бы как мы с Фирдаусом тему про золотые телефоны проговорили, что такого рода подарки недопустимы. И Тареку он обещал сказать об этом. Сам я не стал ему говорить, чтобы не обидеть. От меня это может прозвучать оскорбительно, а вот от сына он критику нормально воспримет. Так что, по идее, вместе с Загитом и Галией вполне можно вскрывать эти ящики. Ничего опасного там быть не должно.
Как и ожидал, основной объем занимали детские автокресла. Яркие и красивые. Аж восемь штук. Два для наших детей, самых маленьких. Четыре на детей примерно от трех до шести лет. Еще два от семи до девяти, я бы так сказал. Как я и просил, для нас и детей наших родственников и друзей.
Галия, как увидела автокресла для самых маленьких, тут же от радости засветилась. Какой же матери не будет приятно видеть то, что поможет защитить ее детей? Тем более, что разговоры у нас с ней про детские автокресла были, не раз я сожалел, что у нас в машине их нет. Теперь будут.
Кроме этого, внутри в ящиках мы нашли также десяток тщательно упакованных теннисных ракеток разных брендов. Я в них не особенно разбирался, но чехлы были очень богатыми, из натуральной кожи. А когда достали с Загитом несколько ракеток посмотреть на их качество, то, конечно, впечатлились. Видно было, что это очень серьезная, качественная работа. Сравнить можно со скрипкой Страдивари. Ту тоже от обычной заводской скрипки легко отличить…
Да, ракеток детских нам Тарек прислал побольше, чем я рассчитывал. С другой стороны, много — не мало. Да и Инна с Женькой на тренера максимально благоприятное впечатление произведут этими импортными ракетками.
Тренера бывают разные даже в Советском Союзе. Хочется рассчитывать на честного энтузиаста, который навязанного ему ребенка, независимо от того, как он к его родственникам относится, будет одинаково хорошо тренировать. Но люди бывают разные.
Так что я решил, что и Инне для Аришки дам три ракетки для самых маленьких, и Женьке для Ларченка тоже три. Пусть скажут тренеру, чтобы он две самые лучшие оставил для каждой из юных спортсменок, а третью передал кому-то из детей, кому больше нужна. А четыре я оставлю на момент, когда мои собственные пацаны подрастут.
Мне все более симпатична идея, чтобы их тоже, когда подрастут немножко, отправить теннисом заниматься. Вспомнил я как-то, когда валялся и уже почти заснул, что теннис — вроде бы спорт долгожителей. На первом месте стоит по продолжительности жизни тех, кто этим видом спорта увлекается, среди всех видов спорта. А дальше уже вроде бы плавание и футбол.
Что же, вполне серьезный аргумент для того, чтобы отправить сыновей заниматься теннисом. Тем более если Союз распадется, как было и в моей прошлой жизни, то стоит вспомнить, сколько в девяностых годах народу рвануло теннисом заниматься в силу того, что Ельцин, став президентом, этот спорт популяризировал. А значит, в этой среде мои сыновья смогут неплохие связи завязать на будущее.
Придется, конечно, следить за тем, чтобы совсем уж с какой-нибудь мразью не подружились. Но хочется надеяться, что будут там и достаточно приличные люди. Хоть бы даже процентов десять-пятнадцать от общей массы, уже будет совсем неплохо.
Загит, покачав головой при виде привезенных подарков, домой ушел. Тут телефон зазвонил. Альберт Феликсович все же до дома добрался и со мной связался.
— Павел Тарасович, — говорит. — Пленки со встречи с Ершовыми проявил, фотографии распечатал. Надо нам с вами встретиться и выбрать те, что в статью пойдут.
Договорились, что я с самого утра в редакцию «Труда» подъеду, и там с ним по этому поводу пересечемся.
Положив трубку, глянул на часы. Восемь вечера. Нормально еще, не слишком поздно. Взяв шесть ракеток и автокресло, сложил их в один ящик, и пошел в гости к Брагиным.
Позвонил в дверь. Открыл Костян.
— Привет, — сказал я, — не слишком поздно пришел?