Страница 4 из 42
Глава 2
Москва, квартира Ивлевых
Позвонил маме по игрушечному телефону, по городскому не стал. Игрушечный звенит тише, выгодно на случай, если ребенок спит.
Договорились, что раз уж ее день рождения будем праздновать, то в этот раз они в деревню уже с Ахмадом и ребенком поедут. В первый раз в таком составе. Благо ребенок подрос и она уже готова рискнуть.
Затем Инну набрал, ее рабочий телефон у меня уже был. И с ней тоже поездку в деревню согласовали. Инна, правда, начала мне рассказывать про то, чем со мной уже Галия поделилась. Про то, что они вместе с Женькой Брагиной детей своих по очереди водить будут на тренировки по теннису. Пришлось выслушивать и делать вид, что впервые об этом слышу. Зато убедился, что Женьку Инна очень уважает. Она не говорила, почему, но у меня свои догадки были. Видимо, потому что та смогла ее переупрямить…
Вспомнил потом, что бабушке обещал большой калькулятор подарить, поскольку маленький японский ей не понравился. Пообедав, поехал в ГУМ и там приобрел большую отечественную машину, достаточно тяжелую, чтобы при необходимости ей можно было и от медведя отбиться. Авось, правда, бабушке он для такого никогда не понадобится.
Вернулся домой.
Зазвонил телефон. Сняв трубку, сразу узнал голос Жукова. Подумал, явно какие-то хорошие новости. И угадал.
— Павел Тарасович, звоню сообщить новости по строительству музея. В принципе, готовы к пятому апреля приемочную комиссию с завода ждать по этому поводу. Кстати, вы просили проинформировать, когда будут готовы квартиры для работников. Собственно, уже можно ехать их смотреть.
— Прекрасно, — сказал я. — Тогда я руководству «Полета» все это передам. И отдельно от меня большая благодарность за ударную работу.
— Ну что вы, Павел Тарасович, — с тонкой долей сарказма ответил Жуков. — Одно дело делаем, для страны стараемся.
Ну, тоже мне шутник. Одно хоть хорошо, что сарказм этот почти не чувствуется. Это я его могу различить, потому что с Жуковым много лично общался. При прослушке просто расшифруют его слова дословно на бумаге, и выглядеть его фраза будет вполне официально.
Тут же пошел на переговорный пункт, оплатил звонок Ивану на работу. Не сразу его позвали, пришлось подождать пару минут у телефона. Курить, видимо, выходил, я так понял.
— Здравствуйте, — осторожно сказал Иван.
Не понял, кто его разыскивает…
— Привет, это Ивлев. Вот, Ваня, звоню тебя поздравить! Можем уже ехать музей смотреть. И некоторые другие моменты рядом с музеем тоже, — сказал я ему. — Ты как, не передумал?
— Нет, Паша, с чего бы я вдруг передумывал? Да и капитаном быть лучше, чем старшим лейтенантом. Что уж про новое жилье со всеми удобствами говорить!
Так… Что-то Иван на радостях вообще про конспирацию забыл. Он же там наверняка не один сейчас в кабинете находится. Или это такой способ похвастаться перед сослуживцами, уходя на более высокую должность в другое место, чтобы они с завистью обсуждали, какое счастье Ивану улыбнулось?
С другой стороны, это же Святославль. О чем бы они там в Святославле у себя не болтали по поводу переезда Ивана, никаких негативных последствий ни для него на новом месте работы, ни для меня в Москве это не будет иметь. Никак это с нашими комбинациями никто не свяжет.
Так что пусть его развлекается, лишь бы совсем что-нибудь лишнего не сболтнул. Но нет, Ваня все же у нас не запойный алкоголик, чтобы все как есть при отвальной выложить.
Ну и отвальная ему еще только предстоит. Пока что мы едем только с местом его будущей службы знакомиться. И квартиру дам ему возможность выбрать. Так что ничего страшного, что он на радостях лишнее сказал.
Договорился с Иваном, что он, как отгул получит, сообщит мне телеграммой о дате. Предупредил его только о тех датах, когда мне самому неудобно будет выезжать в Святославль.
Сам, тут же с переговорного пункта выйдя, доехал до ближайшего городского телефона и с него набрал приемную Захарова. Помощник быстро на шефа переключил, после того как я представился. Захарову доложил:
— Виктор Павлович, бригадир строителей мне звонил. Отчитался о готовности музей сдавать под приемку пятого апреля. Просил этим заняться.
— На пятое апреля… — тут же сориентировался Захаров. — Пусть официальные лица, которые принимать будут, там ходят пятого апреля. А ты, Павел, накануне съезди. Думаю, у него заранее все уже готово будет. Он же перестраховывается, как обычный строитель. Так что третьего или четвертого съезди туда, пожалуйста, и глянь все сам. Если будут недоделки, скажем комиссии, что пятого туда поедет, чтобы потребовала их завершить. Что еще из объектов готово? Ресторан готов?
— Нет, ресторан еще доделывать придется. Я же там недавно был, там еще много работы. Но зато дом с квартирами для работников готов. Так что музей мы действительно можем сразу открывать, главное кадровый вопрос решить. Думаю, набранные сотрудники быстро экспозиции первые организуют. А по тому, кто там будет работать, я, если помните, уже излагал вам предложение свое. Музей все-таки дело, которое требует безопасности.
Напомнил шефу эзоповым языком, что речь веду не про обычного работника музея, а раз завел речь про безопасность, то это про милиционера, кандидатуру которого я с ним обговаривал. И Захаров это понял. По ответу это было полностью ясно.
— Да, Павел, безопасность важна. Я подтверждаю всё, что по этому поводу обсуждалось. Такие кадры нам нужны.
— Прекрасно.
С довольным видом повесил трубку на рычаг. Этот вопрос закрыли.
Глянул на часы. Вот уже и пора в «Ромэн» выдвигаться.
Когда приехал к Боянову, то даже не удивился, что там и Вишневский сидит. Ясно было, что раз они меня вдвоем уговаривали этим делом заняться, то вдвоем и хотят какой-то первый результат по новой пьесе уже посмотреть и оценить. Да и мне так удобнее. Мало ли, Боянову сейчас понравилось бы все, а у Вишневского потом бы какие-то предложения по доработке появились. Оно мне надо? Лучше сразу все спорные места выявить.
Первым делом, чтобы не забыть, достал фотографии, что Миронов попросил передать. Их появление вызвало оживление у обоих Михаилов. Видимо, определенная ностальгия по той неделе в Японии у них имелась. Да уж, съездили ненадолго, но как лихо! Правда, не факт, что снова соглашусь на такую же поездку с цыганским театром за рубеж. Влипать в неприятности цыгане мастаки. А мне, понимаешь, их выручать надо… И за сердце держаться, в надежде, что все сработает…
Но это я так, конечно, ворчу по стариковской привычке. Сам себе не сразу признался, но определенная ностальгия и у меня самого тоже была. Которой бы не было, если бы поездка была скучной и незапоминающейся. Проделки цыган и авральное спасение турне «Ромэна» от провала после драки с американцами точно придали ей неповторимый колорит.
Да и в нашем номере в токийской гостинице компания подобралась просто замечательная. Сам Миронов в быту оказался не менее яркой личностью, чем на сцене. Да и Боянов с Вишневским прекрасные товарищи, с ними никогда скучно не было и быть не могло из-за их кипучей натуры. А переводчица в силу работы на КГБ придавала нашему общению особую нотку. Была вся такая загадочная, как сама Япония для нас, иностранцев.
Наконец, отложили фотографии в сторону. Достал свою пьесу. Хотел дать им прочитать, но Боянов сказал:
— Паша, будет намного лучше, если вслух нам текст зачитаешь. Потому что, когда будешь зачитывать, у тебя наверняка какие-то дополнительные моменты появятся, которые потом на пользу пойдут в твоей работе над пьесой. Да и нам так легче будет представлять, как все на сцене выглядеть будет.