Актер

— Линдси учится в Консерватории на последнем курсе, в дипломном спектакле она играет Нину из «Чайки», – сказала Несс. – Я слышала о ней много хорошего и решила познакомиться заранее на случай, если мы не успеем встретиться до возвращения в Лос-Анджелес.

Я улыбнулся девушке, восторг в ее глазах мешался с ужасом загнанной дичи. Я помнил это по опыту: интерес со стороны агента был сродни явлению ангела. В годы учебы актерская карьера представлялась нам чем-то настолько далеким, что заручиться поддержкой покровителя, делового партнера казалось невероятной удачей. Но я все еще не понимал, какое отношение это имеет ко мне.

— У вас, наверное, очень плотный график со всеми этими премиями, – сказала Линдси, повернувшись ко мне. – Я безумно благодарна, что вы нашли для меня время.

Я заметил, что ее правая щека покрыта рубцами. Отметины спускались на шею, под платок, и доходили до самого плеча. Кожа на этих участках была темнее и отливала перламутром. Ожог.

— Мы тут болтали о Консерватории, – сказала Ванесса.

— Когда я поступила, оказалось, что я вообще ничего не знаю, – сказала Линдси. – Считала себя хорошей актрисой, но в Консерватории меня разобрали по кирпичикам и сложили заново, сотворив нечто новое, более мощное и глубокое.

— Мы слышали, что процесс подготовки стал.. как бы это сказать.. мягче, – заметила Несс.

Линдси вытаращила глаза.

— Если так, боюсь представить, каким он был раньше. Но ведь это и нужно актеру, правда? Вот вы, Адам, – вы же ради ролей ставили себя на грань жизни и смерти.

— Ну, не совсем.

— Это лучшая профессия в мире, так что она и должна быть сложной – сложнее всего, что только можно представить, потому что иначе зрители почуют фальшь, поймут, что их обманывают.

— Надо же, ты говоришь совсем как Адам! – воскликнула Несс и, заметив, что я продолжаю пялиться на ожог, добавила: – Правда, я слышала, в прошлом году что-то случилось. Какая-то ссора с другой студенткой.

Она произнесла это как бы мимоходом, но я услышал напряжение в ее голосе и понял, зачем она меня вызвала. Линдси вовсе не была потенциальной клиенткой. Она была той самой девушкой, с которой поругалась Райя. Я заметил на столе поверх студийных снимков какого-то актера фотографию. Худенькая кареглазая девушка с затравленным взглядом и русыми волосами, убранными в два хвостика. Я покосился на ожог Линдси.

— Если не хочешь об этом говорить..

— Нет-нет, ничего страшного. – Она сцепила руки перед собой и настороженно посмотрела на меня.

— Что произошло? – спросил я.

— Моя однокурсница, Райя.. Она.. – Линдси часто заморгала. Я видел, как она вспоминает и одновременно не хочет вспоминать. – ..Ошпарила меня кипятком.

— Охренеть! – вырвалось у меня.

Несс бросила на меня предостерегающий взгляд.

— Она это не специально. На первом курсе у нее были трудности с учебой, а на втором, после показов, ей дали довольно серьезную роль. Она ушла в учебу с головой – настолько, что начала вести себя.. ну.. странно. Перестала с нами разговаривать, не выходила из роли даже после занятий..

Несс покосилась на меня.

— В общем, она сорвалась, – закончила Линдси. – А мне просто не повезло оказаться рядом.

— Мне ужасно жаль, что с тобой такое случилось, – сказал я.

— Но это как в учебе. – Линдси словно не услышала моих слов. Ее пальцы скользнули по краю ожога на щеке. – Поначалу больно, но потом рана зарастает, и ты становишься сильнее. Теперь я могу использовать этот опыт. Я получила главную роль в выпускном спектакле, а теперь вот встретилась с вами.. Наверное, это прозвучит странно, но я рада, что со мной это произошло.

— Мне нравится твой оптимизм! – воскликнула Несс тоном, намекающим, что пора закругляться.

— Райя все еще учится в Церкви?

— Ее собирались исключить, но мы.. ее группа.. Мы этого не хотели. Райя ужасно сожалела о случившемся, и к тому же..

Не глядя на нас, она начала ковырять заусенец на ногте.

— Расскажешь нам, Линдси?

— Учитывая ее поведение, мы боялись того, что она может с собой сделать, если ее исключат.

Я закрыл глаза и увидел веревку. Встал, дошел до дальней стены, сделал вид, что расправляю уголок корейской афиши одного из моих фильмов, «Лайтвелл-Грейндж». Меня мутило. Я знал, какую фанатичность Консерватория прививала студентам, я сам чувствовал ее – и тогда, и теперь. Я тоже был невидимкой первые два года учебы. Если бы меня исключили в тот момент, когда мне наконец удалось обратить на себя внимание учителей, не знаю, чем бы все закончилось.

— С ней кто-нибудь общается? – спросила Несс.

Порыв ветерка из открытого окна пощекотал побеги растений у нее за спиной.

— У всех сейчас столько дел, что Райю никто особо не обсуждает. Ужасно, да? Думаю, кто-нибудь наверняка с ней связывался. Я могу спросить..

— Спасибо, милая, но мы спросили из любопытства, – сказала Несс. – Забудь. Вот что, Линдси: не могу обещать, что приду на ваш спектакль, но у тебя очень выразительная внешность, и я уверена, что ты будешь отлично смотреться на экране.

Поток комплиментов разогнал тучи, и Линдси засияла, словно внутри нее включили лампочку.

— Моя ассистентка отправит тебе пару сцен. Сможешь записать их на видео?

— О боже.. Конечно, с радостью!

— Отлично. – Ванесса встала. – Нам пора бежать, было очень приятно познакомиться.

Она протянула Линдси руку.

— Да, мне тоже, спасибо! – Линдси схватила ее руку и затрясла, потом повернулась ко мне. – Жду не дождусь завтрашнего мастер-класса!

Я пожал ей руку и улыбнулся, изображая радость от предстоящего возвращения в Церковь. Эмбер открыла перед Линдси дверь. Та посмотрела на меня долгим взглядом, словно не хотела уходить, и отвернулась к двери.

— Кого она играла? – спросил я Линдси в спину.

— Простите?

— Ты сказала, что Райе дали роль посерьезнее.

— Мы ставили греков, – сказала она, заплывая обратно в кабинет.

Я кивнул: на втором курсе всегда ставили греков.

— Медею.

— Рады были познакомиться, Линдси, – сказала Несс, не прекращая сверлить меня взглядом василиска. – Но нам правда пора..

Линдси сложила ладони вместе, кивнула Несс и вышла.

Несс встала рядом со мной, и мы вместе проводили Линдси взглядом. Едва за ней закрылась дверь опенспейса, Несс сдернула с крючка на двери пальто и понеслась к выходу; я покорно последовал за ней.

— Что ж, – сказала она, шагая к лифту, и фыркнула, как лодочный мотор. – Теперь все понятно.

— Что тебе понятно?

— Что это кто-то из индустрии. Ставлю на команду Диллейна.