Страница 94 из 124
— Даже так? – хмыкнул сыщик. – Тогда не буду размахивать шашкой..
По дороге к новому подозреваемому, появившемуся в деле об убийствах Слепневой и Ефимова, Гуров запросил у следственного управления материалы по делу Самошникова, среди которых должен был быть и вердикт суда. Поскольку от Щукинского ОВД до места работы Алексея Алексеевича ехать было недолго, сыщик предполагал, что получит их только после разговора со своим новым фигурантом. Однако неожиданно для него сотрудники следственного управления проявили недюжинную оперативность, и всю необходимую информацию сыщик получил еще до того, как добрался до места работы подозреваемого.
Самошников работал на той же улице, где и жил, завхозом в больнице на Гамалеи. Гуров решил не звонить и не предупреждать его о своем визите, чтобы создать эффект неожиданности. Впрочем, если Алексей и был тем самым искомым убийцей, к визиту полицейских он давно подготовился, раз уж так тщательно разрабатывал свои преступления, поскольку должен был предусмотреть и его заранее. Однако сыщик все равно хотел посмотреть на реакцию Самошникова при их первой и незапланированной встрече. Однако ничем необычным себя второй подозреваемый в двух убийствах не выдал.
— И что, черт побери, вам от меня еще нужно? – довольно резко поинтересовался завхоз, когда Гуров представился. – Если я один раз не сдержался и высказал ублюдку и вору все, что о нем думаю, то теперь меня во всех смертных грехах подозревать нужно?
— Ну, во-первых, не один раз. Только в материалах дела было пять эпизодов. А во-вторых, с чего вы решили, что я вас в чем-то подозреваю, и почему вспомнили об этом, как вы сказали, ублюдке и воре? – спросил сыщик, без спросу усаживаясь на стул в небольшом кабинетике Самошникова, поскольку тот сам присесть не предложил.
Хозяин кабинета недовольно покосился на полицейского, но никак самоуправство Гурова комментировать не стал, а ответил на вопросы в тон сыщику:
— Во-первых, у меня до инцидента с Ефимовым никаких контактов с правоохранительными органами не было и конфликтов с законом тоже. Поэтому и вспомнил этого ублюдка и вора, поскольку по-другому его назвать нельзя. А во-вторых, поскольку Ефимов переехал на новое место жительства, мы с ним больше не виделись, и я даже не знаю, где он теперь живет. Однако, зная сучью натуру этого насекомого, могу предположить, что его нашел кто-то еще из обманутых клиентов «Триумфа» и он не придумал ничего другого, как обвинить меня в том, что его снова стал кто-то преследовать. Иначе ваш визит логике не поддается. Если только вы не взялись вновь расследовать преступления этой проклятой финансовой пирамиды и не решили собрать побольше показаний.
— А вы многих людей знаете, кто от «Триумфа» пострадал? – проигнорировал Гуров предположение Самошникова.
— У меня среди знакомых и друзей пара десятков таких людей найдется. Ну и еще группа в соцсетях есть, в которой обманутые вкладчики объединились, – пожал плечами завхоз. – Так что знаю, наверное, около сотни таких же, как и я, горемык. Не всех лично, конечно, но знаком с ними так или иначе. Так вы объясните, зачем я вам понадобился?
— Ефимова убили. И его жену тоже, – спокойно ответил сыщик.
— О, черт побери! – удивленно воскликнул Самошников, а потом даже не стал скрывать свое злорадство. – Значит, правило бумеранга все-таки сработало! Воздалось этим ворам за грехи их!
— А не слишком ли жестокая плата за аферу? Тем более суд признал и Ефимова, и его бывшую жену лишь свидетелями преступления, – с усмешкой поинтересовался Гуров.
— Свидетели, конечно! Как же! Они такие же свидетели, как я – папа римский! – возмутился в ответ завхоз. – Их от тюрьмы отмазали, видимо, только потому, что большую часть украденных у народа денег так и не нашли. А эта парочка, наверное, поделилась со следаками. А насчет платы – не жестокая! Насколько мне известно, были те, кто из-за обмана «Триумфа» умерли от сердечного приступа, а были и такие, кто жизнь самоубийством покончили. Так что на руках этой шайки из «Триумфа» немало человеческой крови. И если кто-то набрался смелости и решил им отплатить, то этого человека не судить нужно, а поблагодарить!
— Может быть, орден ему еще дать? – жестко спросил сыщик.
— Может быть! – вызывающе посмотрел на него Самошников.
— А я посмотрю, вы с полицейскими совсем разговаривать не умеете. За такие заявления вас легко в подозреваемые записать, – неожиданно для завхоза рассмеялся Гуров, а затем вновь сменил тон на деловой: – Кстати, где вы были пять дней назад?
— А вот и не запишете! В подозреваемые, я имею в виду, – словно ребенок, радостно хлопнул ладонями Самошников. – Я в санатории на юге лечился. И болезнь свою, кстати, из-за этого проклятого «Триумфа» получил. Свидетелей этому целую кучу найти можно.
— А две недели назад? – не успокоился сыщик.
— Там же! – еще более радостно воскликнул завхоз. – Мне месячный курс лечения прописали, и я в санатории сорок восемь дней пробыл, две смены. Вернулся только позавчера. Так что к смерти этих двух людей отношения не имею. Я-то и сам их хотел убить, да трусоват я малость. Да и не то что убить, ударить-то человека не умею. Ефимов бы вам это подтвердил, хотя тогда он и наврал с три короба, гад. – А затем вызывающе посмотрел на сыщика. – И не говорите мне, что о мертвых людях плохо говорить не принято! Это не люди, а нелюди!
Самошников рассказал, что акционеры «Триумфа», по крайней мере те, с которыми он общался, считали виновной в хищении денег всю верхушку финансовой пирамиды. То есть не только генерального директора Абрамова, который получил реальный срок, но и остальных, которые лишения свободы избежали, – исполнительного директора Ефимова, его жену, работавшую в «Триумфе» старшим экономистом, а также Арташеса Арапетяна, который занимался в фирме вопросами безопасности и по делу о мошенничестве никак не проходил. Но, по словам Самошникова, последний и был одним из главных совладельцев «Триумфа», теневым руководителем фирмы, и обеспечивал ей «крышу» от ментов и бандитов. Алексей был уверен, что именно эта четверка поделила между собой пропавшие деньги. И возможно, Арапетян забрал бо́льшую их часть. Правда, где искать бывшего начальника службы безопасности, ни Самошников, ни его собратья-потерпевшие не знали, но Гурова это не беспокоило. Найти такого человека для него большого труда не составит.