Страница 70 из 124
Сам Зосимов фээсбэшникам был абсолютно неинтересен, именно поэтому никто не препятствовал Гурову забрать подозреваемого в главк и заняться его допросом. У чекистов уже был «собственный» дроппер – Меньшиков, а тонкости их волновали мало. Контору интересовали только руководители сети мошеннических кол-центров, а дроппер в их разоблачении помочь мог мало. Поэтому и проявили фээсбэшники такое безразличие к тому, кто окажется в роли стрелочника по переводу денег – Меньшиков или Зосимов. Такую мелкую рыбешку Контора оставляла в садке полиции. Дескать, разбирайтесь в этом вопросе сами. Да и участвовали они в захвате Ильи только для того, чтобы потом отчитаться о проделанной работе и забрать себе все лавры по раскрытию сети мошеннических кол-центров.
Подумав об этом, Гуров чуть заметно усмехнулся, поскольку нашел несомненное сходство между собой и руководителем опергруппы ФСБ. И если того ничуть не волновала ни судьба дроппера, ни то, кто в этой роли окажется, то «важняка» из главка совсем не заботило то, что будет с майнинговой фермой и кому поручат работать над этим вопросом. У Гурова была цель – отыскать настоящего дроппера, помогавшего мошенникам оставить без средств тысячи россиян. Правда, нужно это было сыщику не для того, чтобы потом почивать на лаврах, а из врожденного чувства справедливости, обостренного службой в полиции. Гуров всегда стремился добиться справедливости и предпочитал, чтобы путь к этому был всегда законным.
И сейчас все складывалось в пользу сыщика. У него уже было на руках заключение эксперта, что хакерская программа, с помощью которой взломали компьютеры Меньшикова, создана именно Зосимовым. Правда, у Гурова не было подтверждения того, что именно с ее помощью информация о работах с банковскими счетами в пользу мошенников оказалась на устройствах Степана, но это – дело наживное. Даже если криминалисты не смогут найти на компьютерах Зосимова неопровержимых подтверждений тому, что именно он работал дроппером в накрытых силами правопорядка кол-центрах, Гуров не сомневался, что заставит Илью признаться. Правда, на это может потребоваться больше времени.
Сыщик еще раз окинул взглядом процесс погрузки улик в микроавтобус криминалистов, а потом связался с другой группой, которая одновременно с захватом Зосимова проводила обыск у него дома. Там эксперты тоже завершали работу и изъяли все, что хоть косвенно могло помочь сыщику. Закончив разговор с ними, Гуров решил, что пора заканчивать прохлаждаться, и отправился к своей машине, чтобы вернуться в главк.
Мартовский вечер опускался на Москву как-то ласково и нежно, не в пример февральским сумеркам, которые вдруг падали с небес на город, словно сломанный занавес на сцену театра. Сейчас все казалось каким-то необычно добрым и умилительным, «няшным», как сейчас любила говорить молодежь. И после слякотной и капризной зимы, которая почти не баловала снегопадами и была больше похожа на подхватившую воспаление легких осень, чем на себя саму, приход весны ощущался совсем иначе, чем раньше. Словно возврат природы к естественному и правильному течению времени года обещал, что теперь-то все будет правильно и все будет хорошо. Ну а то, что конец марта был больше похож на середину апреля, мало кого волновало – весна же!..
В таком же благодушном настроении, как и большинство москвичей в этот приятный, почти безветренный, весенний денек, возвращался в главк и Гуров. Сыщик мог быть доволен и собой, и проделанной его группой работой. Теперь оставалось приложить последние усилия, и справедливость по отношению к Меньшикову и Зосимову будет восстановлена – один из СИЗО выйдет, другой в него войдет. И даже неожиданный звонок Орлова, потребовавшего сыщика немедленно явиться в его кабинет, ничуть настроение Гурову не испортил, хотя он и знал, что такие срочные вызовы обычно ничем хорошим не заканчиваются. Наверняка генерал захочет поручить другу решение какой-то очередной важной проблемы, которая сорвет все планы сыщика и помешает обстоятельно закончить начатое расследование. Однако сегодня даже эта мысль ничуть не беспокоила Гурова – главное он уже сделал, а остальное может довести до ума и кто-то другой, если иного выхода не будет.
Орлов, когда принял Гурова у себя в кабинете, выглядел мрачнее февральской тучи, готовой вот-вот разразиться сухим, колючим снегом. И так же низко, как облака зимой над высотками Москвы, генерал нависал над своим столом. Не поднимая головы, он махнул рукой, предлагая сыщику расположиться на привычном месте – перпендикулярно начальственной позиции. Сам же поднялся с кресла и так же беспокойно начал расхаживать по кабинету, молча и громко сопя, словно та же февральская туча, гонимая взад-вперед беспокойным ветром. Гуров с легкой улыбкой наблюдал за старым другом, даже не пытаясь угадать, что именно привело Петра в такое мрачное настроение. Наконец Орлов заговорил:
— Лева, я все понимаю. Ты – человек принципиальный и бесстрашный, и для тебя авторитетов не существует, но тут ты не прав. Прямо очень сильно не прав! В конце-то концов, из конца в конец даже бочку катить нужно, зная, в какую сторону, а ты тут как трамвай под поезд прешь!..
— Петр, давай без твоих лубочных фразеологизмов, – остановил друга сыщик. – Из всего, что ты сказал, я понял только то, что ты все понимаешь. Можно теперь просто одной фразой проблему обозначить?
— Проблему тебе обозначить?! – обиделся генерал. – Ты сам эти проблемы не обозначаешь, а гвоздями к лобному месту прибиваешь! Ты на хрена чекистам мешаешь следствие вести?! Мне в министерстве прямо сказали: или мирно решить проблему взаимодействия с опергруппой из ФСБ, или решать вопрос о твоем отстранении от дела вплоть до начала расследования по факту препятствия исполнению правосудия..
— Не понял? – ошарашенно уставился на друга Гуров, мимолетно отметив, что Орлову все же удалось смести его благодушное мартовское настроение. – Это чем же я помешал чекистам вести следствие? Мне ни один фээсбэшник ничего подобного не говорил, да и причин для такого разговора быть не может. У нас ни с полковником Громовым, ни с его подчиненными до этой минуты никаких разногласий не возникало. Были, конечно, недопонимания, но это все – рабочие вопросы, решаемые в течение нескольких минут и без всяких чинов из министерства..
— А почему же, едрит твою налево, мне эти чины из министерства про другие проблемы говорят? – Теперь уже пришла очередь Орлова перебивать сыщика.