Страница 114 из 124
Парня звали Эдуард Дмитриевич Щукин, и было ему от роду двадцать четыре года. Молодой человек первый год после окончания Российского университета медицины Минздрава России работал по своей специальности. «Волчонок» был участковым терапевтом в поликлинике № 5 в Даевом переулке, куда попал на работу, выполняя условия целевого обучения.
Родился Эдик в достаточно обеспеченной семье. Его отец был мелким предпринимателем и держал небольшой магазин запчастей у МКАДа, а мать работала в одном из московских техникумов заместителем директора. Деньги у Щукиных водились, хотя и небольшие, и отцу всегда хотелось приумножить свой капитал. Однако он был не очень осторожным человеком и из-за своего стремления разбогатеть периодически ввязывался в различные авантюры. По крайней мере вывод об этом Гуров сделал легко, посмотрев отчеты по счетам Щукина-старшего. До своей кончины он несколько раз снимал крупные суммы, а вот назад их ни разу не возвращал. И накопления после таких трат росли постепенно, пока вновь не происходило очередное снятие. Причем никаких приобретений имущества в семье Щукиных после этих операций не появлялось, что и позволило Гурову сделать вывод о том, что предприниматель куда-то вкладывался, но денег назад не получал. А самым крупным стало вложение в акции «Триумфа». Щукин-старший взял несколько кредитов, еще, возможно, влез в долги к опасным людям, поскольку та сумма, которую он вложил в финансовую пирамиду, была для бюджета этой семьи просто астрономической. И сыщик не удивился, что итогом последней аферы, в которую ввязался предприниматель, стало его самоубийство.
Для этих выводов сыщику никаких умозаключений делать не потребовалось – вся информация была в материалах, предоставленных парнями из компьютерного отдела. Там были документы о доследственной проверке в отношении факта смерти Щукина-старшего, и в них фигурировала предсмертная записка, в которой мужчина извинялся перед своей семьей, проклинал себя и аферистов из «Триумфа» и просил сына никогда не заниматься бизнесом.
Результатов опроса жены Щукина-старшего в материалах доследственной проверки не было, поскольку сразу же после того, как она нашла мужа мертвым в ванне с перерезанными венами, женщину хватил инфаркт. Возможно, ее бы смогли спасти, если бы Эдик в это время был дома. Но мальчишка вернулся из секции по боксу лишь через полчаса после трагедии, и время было упущено. Несколько дней его мать пролежала в реанимации, но спасти ее не удалось. А затем в его жизни были похороны родителей за государственный счет, поскольку родственников у Щукиных не оказалось, утрата всего имущества, которое пошло в счет погашения долгов, в том числе и квартира, и детский дом.
Эдика пытались усыновить трижды за три года, но каждый раз приемные родители возвращали его в детдом. Первый раз причиной стало то, что ребенок украл охотничий нож приемного папы и сбежал из дома. Нашли его только через сутки, избитого и без оружия, но как-то объяснять свой поступок мальчишка наотрез отказался. Он замкнулся в себе, стал агрессивным, и родители, так и не ставшие приемными, вернули его опять в детский дом. Гуров предположил, что это был как раз тот случай, когда Арапетян встретил своего «волчонка». По крайней мере факты к рассказу Тамары очень подходили. Впрочем, выяснить, прав ли оказался сыщик в своих предположениях, у него возможности не было, да это и не имело большого значения. Гуров для себя просто отметил этот факт как очередное совпадение с ранее полученными данными и продолжил изучать дело Щукина.
Однако дальше информации было немного. Возможно, в детдоме не успели оцифровать все документы либо сменилось руководство и вместе с ним и подход к ведению личных дел воспитанников. В материалах, предоставленных сыщику компьютерщиками, значилось только то, что Щукина пытались усыновлять еще дважды и оба раза возвращали назад, как вещь, не подошедшую к интерьеру. А затем едва парень окончил девятилетку, как поступил в медицинское училище. После его окончания сразу же попал в Российский университет медицины по целевому обучению из той поликлиники, куда трудоустроился, а вот теперь вернулся назад, чтобы отрабатывать заключенное с учреждением соглашение.
К удивлению Гурова, у парня, который, судя по всему, был далеко не примером лучшего воспитанника в детском доме, к тому же мог еще в детстве броситься с ножом на человека, не оказалось никаких приводов в полицию. Возможно, руководство детского дома скрывало какие-то проступки Щукина, чтобы не портить собственную репутацию, а может быть, парень еще в самом юном возрасте научился быть двуличным и ускользать от ответственности. Так или иначе, но остальной материал по Эдуарду оказался предельно скуп и краток – место прописки, выписка из воинского билета, номера двух сим-карт разных операторов сотовой связи и банковского счета в одной из популярных финансовых организаций. Получалось так, что несколько лет мальчишка жил весьма буйной и насыщенной жизнью, а после того как покинул детдом, стал неприметным человеком, абсолютно не привлекающим к себе внимания. И, глядя на все это, было трудно поверить, что Щукин мог оказаться серийным убийцей.
Гуров передал Станиславу материалы на Эдуарда для изучения, а сам попытался сделать хоть какие-то выводы из той информации, которую он получил. То, как жил в последние годы Щукин – тихо и неприметно, одновременно и полностью вязалось с образом того человека, который мог спланировать и осуществить три убийства, не оставив за собой никаких следов, и противоречило представлениям о серийном убийце. Гуров даже на несколько секунд предположил, что его пытаются водить за нос и выставить Щукина преступником, чтобы скрыть настоящего убийцу, но сыщик тут же отбросил эти мысли. Эдуард полностью подходил под те вводные, которые ранее дал Меньшиков, и вписывался в тот образ, который составил об убийце сам Гуров на основе собранных данных. Вдобавок именно Щукин был тем «волчонком», про которого рассказала Тамара Арапетян. А эти люди никак не были связаны друг с другом, даже вряд ли могли быть знакомы. Так что никакого заговора с целью обелить настоящего преступника и выставить убийцей Щукина просто не существовало. Эти его размышления прервал Крячко.
— Лева, и что ты собираешься делать? – задумчиво поинтересовался он.
— В отношении Щукина? – уточнил сыщик и, поймав краем глаза кивок друга, ответил: – Ничего. У нас на него ничего нет.
— Лева, ну знаешь!.. – возмутился Станислав и замолчал.