Пуля от Ван Гога

Глава шестая

Каратель давно следил за своей новой жертвой и досконально успел изучить все привычки, повадки, слабости и сильные стороны приговоренного к смерти. Этот человек, правосудие в отношении которого мужчина должен совершить сегодня, был куда хитрее и осмотрительнее других, казненных им ранее. Однако и у него нашлись зоны уязвимости, одной из которых Каратель и решил воспользоваться. Теперь оставалось только дождаться нужного часа и привести в исполнение свой приговор.

Мужчину не мучили какие-то сомнения или то, что некоторые называют угрызениями совести. С последним определением в отношении своих поступков он был в корне не согласен. И, хотя иногда вопрос о том, мучается ли он от того, что обрывает жизненный путь своих жертв, приходил Карателю в голову неоднократно, в импровизированной дискуссии с самим собой он непременно побеждал. Во-первых, угрызения совести могут быть у тех, кто не считает свои действия справедливыми и единственно верными. А во-вторых, подобные чувства можно испытывать в отношении невинных людей. А те, кого он приговорил, невинными как раз и не являются. Более того, они и называться людьми не имели права, поскольку своими делами убивали все человеческое в тех, кто оказывался у них на пути, да и в самих приговоренных от человечности остались только пороки: жадность, ложь, предательство и бессердечность. Именно поэтому в отношении их у Карателя не было и не могло быть никаких угрызений совести. Более того, именно эта самая совесть, которую никто не видел и не измерил, подталкивала его к тому, чтобы привести в исполнение очередной смертный приговор.

Человек, который был нужен Карателю, вел двойной образ жизни, что, впрочем, присуще большинству людей, и тот, кто считал себя вершителем правосудия, ничего предосудительного в этом не видел. Днем новый объект его наблюдения, которых Каратель никогда не называл по имени, а только кличками (этого – Янус), был вполне обычным москвичом. Он ездил на службу и обратно, ходил по магазинам и деловым встречам. По вечерам и выходным цель иногда отправлялась с семьей в кино, или в театр, или на какие-нибудь вечеринки, но, когда становилось совсем поздно, у Януса начиналась совсем другая жизнь. Если почти все «дневное» время мужчина не оставался один, был на виду, в компании или с родными, то во время своих поздних вылазок он превращался в другого человека. Передвигался по Москве в одиночку, избегал любых мест, где есть камеры видеонаблюдения, хотя в столице это невероятно трудно сделать. И никогда не прогуливался пешком. На улицах появлялся лишь на то время, которое требовалось, чтобы добраться до машины.

Что делал Янус в большинстве тех мест, которые посещал поздними вечерами, Карателю выяснить не удалось. Как и тот факт, с кем будущая жертва там находится. Впрочем, его это и не особо интересовало. По всей видимости, какие-то темные делишки. Во всяком случае, каждый четверг этот тип добирался до тайной квартиры в одном неприметном районе столицы, где встречался с людьми определенно бандитского вида. Когда час, когда два они общались, а затем Янус возвращался как ни в чем не бывало и всю ночь проводил дома. Как, впрочем, и все остальные ночи.

План того, как привести свой приговор в исполнение, родился у Карателя на третью неделю наблюдений, и теперь он был готов его осуществить.

Вообще, Каратель очень быстро приспособился к своему новому графику жизни. После того как он принял решение самостоятельно вершить правосудие, поскольку считал, что система судов в стране не просто дает сбои, а работает в противоположном направлении, освобождая от ответственности тех, кто заслужил кары, и безжалостно карая тех, кто только лишь немного оступился, у него словно открылось второе дыхание и появились новые возможности, о которых он и не подозревал. Каратель стал намного яснее мыслить и четче формулировать свои планы. Его ничуть не затрудняли занятия несколькими делами одновременно, и он легко мог работать днем, а по ночам или вечерам осуществлять то, чем, по его мнению, ему суждено заниматься оставшуюся жизнь – вершить правосудие.

Каратель очень быстро адаптировался к графикам своих жертв и мог вести наблюдение за несколькими из них сразу, не раздваиваясь и не теряя мобильности. Он быстро понял, что Янус днем ему абсолютно не интересен, поскольку подобраться к приговоренному в это время нереально. Так же как в выходные и в вечера после службы. И поэтому тратил это время на другие дела, сосредотачиваясь на Янусе только поздно вечером. Он научился ловко ставить трекеры на телефоны своих жертв, чтобы в любой момент знать, где они находятся, и без труда находил закономерности в их поведении, на которые раньше ни за что бы не обратил внимания. И теперь Каратель понимал, что вершить правосудие там, где молчат суды, – его миссия в этом мире.

На ближайшие несколько дней у него были четкие цели. Каратель уже почти завершил подготовку ко всем своим первоочередным миссиям, и осталось только привести приговоры в исполнение. До недавнего времени мужчина совершенно не задумывался о том, что составит основу его жизни после того, как поставленные им же перед собой задачи завершатся. А теперь понимал, что существовать как обычные люди он попросту не сможет. К пониманию этого Каратель шел не один год, взращивая в себе зерна праведного гнева. Но только теперь, когда он созрел до реализации своих мечтаний, превратил их в планы и начал осуществлять задуманное, мужчина понял, что вернуться к своей прежней жизни ни в одном из ее проявлений он попросту не сможет.

Карателя буквально начинало тошнить от мысли, что он будет ходить на работу, вечерами сидеть у телевизора, а в выходные целый день валяться на диване или отправляться куда-нибудь на природу или на какой-нибудь футбол, как это делают большинство мужиков. Вместе с новыми возможностями организма, которые открылись у Карателя после начала реализации планов, он вдруг осознал, что может насквозь видеть людей, которые его окружают. Всю их мелочность, беспринципность, лживость и стяжательство, все их мыльные мечты и мизерные стремления. Почти все человечество вокруг казалось Карателю ничтожнее насекомых, которые копошатся в навозе и готовы растерзать соплеменника за вкусную крошку корма. И уподобляться им у него не было никакого желания.