Детектив (не) ищет помощницу

Кто нас впускает, даже не слышу. Только когда Анатолий открывает дверь и пропускает меня вперед, немного возвращаюсь в реальность. Но с первым шагом в полумрак подъезда, меня пронзает мыслью, что в моем аккаунте осталось куча фото и видео с гастролей. В том числе, в компании Леши. Ничего откровенного там нет, но слухи о нашем с ним союзе поползли не просто так: все видно по языку тела. Видно мне, его поклонникам и мужчине, с которым я надеюсь построить отношения.

– Да блин, – поморщившись, тихо брякаю я, и едва не роняю телефон, когда приходит сообщение.

Меня бросает в жар. Первая мысль – это Миша. И у него ко мне накопились неприятные вопросики. Но номер оказывается незнакомый, а вот послание непрозрачно намекает, что с отправителем нас что-то, да связывает.

«Привет! Ты как? Куда пропала?!», – читаю я с уведомления и блокирую экран.

Пока поднимаемся, телефон вибрирует еще дважды, но прежних острых эмоций уже не вызывает. Скорее, глухое раздражение: мешает сосредоточиться.

– Давай сюда, – командует Холодный и забирает у меня телефон. Сует его в задний карман своих джинсов и стучит в дверь, а я делаю глубокий вдох и за секунду до открытия двери вспоминаю, зачем мы пришли. – День добрый, – здоровается Холодный с открывшим нам мужчиной.

– Как знать, – неприветливо отвечает водитель. – Проходите.

Обухов Станислав Сергеевич оказывается мужчиной в возрасте. На вид я бы дала ему лет пятьдесят, может, даже больше. Невысокий, субтильный, с усталыми блеклыми серыми глазами, короткой стрижкой на пегих волосах и таким же невзрачным, как он сам, окружением, нагоняющим тоску и уныние. А вот мой телефон, то и дело жужжащий в кармане Холодного, добавляет градуса.

Обухов пытается понять, что издает раздражающий звук, и явно начинает нервничать.

– Я уже все сказал Третьякову. Девушка зашла в студию, когда вышла – не знаю. Я не обязан следить за пассажирами, скорее наоборот, обязан этого не делать, – говорит он с вызовом, не пригласив нас дальше порога.

– Вы врете, Станислав Сергеевич, – спокойно говорит Анатолий. – И у меня есть доказательства этому.

– Какие еще доказательства? – нахмурившись, спрашивает он. – Еще раз вам говорю, я высадил ее и после этого больше не видел!

– Вы сказали, она зашла в студию. Но она не заходила. – Обухов на секунду отводит взгляд, но этого достаточно, чтобы выдать себя с головой. – Парковка там маленькая и забита до отказа. Вдоль дороги все тоже заставлено. Так где вы ее высадили?

– Я остановился на дороге, – неохотно отвечает он и оправдывается: – Но там идти оставалось всего метров пятнадцать! Она сама предложила, так было быстрее.

– Так вы опаздывали?

– На проспекте была авария. Это не моя вина.

– Вы опаздывали? – повторяет вопрос Холодный.

– Да, мы опаздывали! – нервно отвечает Обухов. – Что постоянно вибрирует? Вы можете это выключить?

– К сожалению, нет, – равнодушно отвечает Холодный. – Итак, вы высадили Марию неподалеку от студии и сразу поехали дальше. Верно?

– Там запрещена стоянка.

– Конечно, – снисходительно отвечает Холодный, а Обухов стискивает зубы. – Где вы в итоге встали?

– В соседнем переулке.

– Можете показать на карте? – Холодный достает свой телефон, и Обухов ставит точку. – Благодарю. Правильно ли я понимаю, вы подъехали ко входу в студию к моменту окончания занятия?

– Мы договорились, что она позвонит, когда закончит. Я прождал еще около часа, потом набрал ей сам, но телефон был отключен.

– На том же самом месте? – перебивает его Анатолий, развернув свой телефон экраном к нему.

– Да, – резко отвечает Обухов. – Что-то еще?

– Вы не договорили. Телефон был отключен и?

– И я позвонил ее отцу. Теперь все?

– Вы всегда встаете в этом переулке?

– Если нет мест на парковке.

– Что ж, спасибо, – неожиданно заканчивает разговор Холодный. – Теперь картинка сложилась. Зачем вы соврали? Такая мелочь.

– Мелочь, – презрительно фыркает Обухов. – Да если бы этот гандон узнал, что его драгоценной дочурке пришлось пройти десять метров, я бы увольнением не отделался. Еще бы и репутацию испортил, а я тридцать лет за баранкой и получше многих знаю свое дело!

– Ладно, не горячитесь, – примирительно говорит Холодный и протягивает Обухову руку. – С таким стажем быстро работу найдете. Давайте, удачи.

– Взаимно, – окончательно расслабившись, отвечает Обухов, ответив на рукопожатие.

– Я явно что-то не поняла, – робко говорю я, когда мы садимся в машину.

– Что не так? – хмыкает Холодный. – Ты его слышала.

– Слышала. И на проспекте стоит ВУЗ, в котором я училась. Даже пять с лишним лет назад там перманентно были пробки.

– И? – невозмутимо уточняет Холодный.

– Ты экзаменуешь меня, что ли? – фыркаю я, уловив в его взгляде озорные искры.

– Так что с того? – проигнорировав вопрос, вновь спрашивает он.

– Личный водитель с тридцатилетним стажем обязан знать, как довезти клиента вовремя. И даже, если Мария сама задержалась, всегда можно найти объезд. Мы вот по проспекту не поехали, например. Я уж молчу о том, что он высадил ее прямо на дороге. В чем сложность свернуть к студии и довезти до двери? Он что, задом сдавать не умеет? Это непрофессионально, даже если пассажир предложил сам. А профи он себя считает будь здоров, – нервно жестикулируя, рассуждаю я. – Почему ты его не дожал? В его словах одни нестыковки!

– Потому что он точно замешан, – просто отвечает он, покидая двор. – Если девушку похитили, это может навредить ей. Доедем до переулка. Телефон вернуть?

– Да ну его, – отмахиваюсь я. – Я прекрасно справлялась и безо всех этих лицемеров.

– Среднее между потеряла и украли – это как? – припоминает он мне мои же слова, сказанные Мише при первой встрече.

– Я оставила его там, где его бы точно украли.

– Зачем?

– Знала, что он напишет или позвонит. Но хотела, чтобы приехал. Чтобы выбрал меня. Глупо?

– Жена поставила мне ультиматум. Либо работа детектива, либо она, – делится он.

– Мужчины всегда выбирают работу? – усмехаюсь я.

– Скорее, страсть. Но любящая женщина не поставит перед таким выбором, а главная страсть любящего мужчины – его женщина. Делаем выводы, Кать. Делаем выводы и идем каждый своей дорогой.