Ты моя, лисица!

Он встаёт, поправляет халат, и в этот момент телефон в кармане вибрирует. Коротко, один раз. Потап достаёт его, смотрит на экран, и его сердце срывается в галоп. Сообщение от Алисы. Он открывает его дрожащими пальцами, боясь, что это «не беспокой меня больше» или «забудь о нас». Но на экране всего одна строчка:

«Я подумала. Приезжай. Но если соврёшь – убью».

Он перечитывает три раза, не веря своим глазам. Потом ещё раз – вслух, шёпотом, чувствуя, как слова обжигают губы: «Приезжай. Приезжай. Приезжай». Внутри медведь, который выл и скрёбся все эти недели, вдруг затихает – не от боли, не от бессилия, а от чего-то другого, огромного, незнакомого. Потап не знает, как это называется. Может быть, надежда. А может быть, любовь. Он не разбирается в таких вещах. Он просто хватает куртку, ключи и выбегает из раздевалки.

В коридоре он сталкивается с Костей, который тащит стопку карт, и чуть не сбивает его с ног.

– Илья Потапович, вы куда? У вас через полчаса консилиум!

– Я скоро, – бросает он на ходу.

Главврач сидит в своём кабинете, пьёт чай и листает бумаги. Когда Потап врывается без стука, он поднимает брови, но не ругается.

– Илья, ты чего? Вид у тебя… как у привидения.

– Геннадий Аркадьевич, – Потап подходит к столу, кладёт руки на столешницу. – Мне нужен перевод.

– Куда? – главврач отставляет чашку.

– В Великий Новгород. В областную больницу. Хирургом. На любую ставку.

Главврач смотрит на него долгим взглядом, потом вздыхает.

– Ты понимаешь, что это значит? У нас здесь очередь на операции, ты – лучший. Я не могу тебя отпустить просто так.

– Я понимаю, – Потап сжимает край стола, чувствуя, как дрожат пальцы. – Но я должен. Ради сына.

– Сын? – Геннадий Аркадьевич смотрит на него во все глаза. – У тебя сын?

– Да. И он там. Я должен быть рядом.

Главврач молчит. Он смотрит на Потапа – на его жёлтые глаза, на его дрожащие руки, на его решительное лицо – и понимает, что спорить бесполезно.

– Я подумаю, – говорит он наконец. – Иди, работай. Я дам ответ завтра.

Потап выходит из кабинета, и его колотит. Он не знает, согласится ли Геннадий Аркадьевич, не знает, найдётся ли место в другой больнице. Возможно, там снова придется бороться за территорию и уважение других оборотней. Но он знает одно – он должен попробовать.