Ты моя, лисица!

Глава 15. Скандал

Потап сидит в своём кабинете и смотрит на телефон, на котором открыт список всех женских консультаций и гинекологических отделений Санкт-Петербурга. Он обводит пальцем первую строчку, муниципальное учреждение, и набирает номер, и ему отвечает усталый женский голос.

– Женская консультация, слушаю.

Потап прокашливается, пытается придать голосу спокойствие, но он выходит хриплым, почти рычащим.

– Мне нужна Алиса Львовна Лисицына. Гинеколог.

– Лисицына? – женщина замолкает, шуршит бумагами. – Нет такой. Не работала, не работает. Вы куда звоните?

– В роддом номер девять, – Потап чувствует, как внутри всё сжимается. – А она могла устроиться к вам недавно?

– Могла, да не устроилась, – в голосе слышится усмешка. – У нас вакансий нет. Давно.

– А в другие отделения? В соседние…

– Молодой человек, я не справочная. Ищите сами.

Разговор обрывается. Потап смотрит на неё несколько секунд, потом швыряет на стол и трет переносицу. Внутри медведь начинает царапать рёбра – глухо, требовательно.

– Ладно, – шепчет он сам себе. – Ладно. Дальше.

Он берёт следующий номер – частная клиника на Петроградской, где Алиса когда-то хотела работать. Набирает, ждёт. На этот раз отвечает молодой администратор, голос вежливый, пластиковый.

– Добрый день, клиника «Авиценна», чем могу помочь?

– Здравствуйте, – Потап старается говорить ровно, но его пальцы барабанят по столу. – Подскажите, пожалуйста, у вас работает гинеколог Лисицына Алиса Львовна?

– Лисицына? – пауза, клавиши щёлкают. – Нет, такой нет. А кто её рекомендовал?

– Я её муж, – выдавливает Потап, и это слово обжигает горло. – Хочу записать жену на приём.

– Понятно. – администратор смягчается, но голос остаётся дежурным. – Вы не ошиблись клиникой? Может, она в другом филиале?

– Не знаю, – цедит Потап. – А вы можете проверить?

Потап долго слушает тишину в трубке, пока не возвращается администратор. Алиса здесь тоже не работает. Потап сжимает челюсть так, что сводит скулы, и смотрит на список. Десять клиник. Двадцать. Он обзвонит все, если понадобится. Он набирает третий номер – женская консультация на Василеостровской, где они когда-то вместе проходили практику. Длинные гудки, потом щелчок, и голос пожилой женщины, знакомый, почти родной – Вера Павловна, которая учила их заполнять карты.

– Консультация номер семь, добрый день.

– Вера Павловна? – Потап не узнаёт свой голос – он звучит глухо, почти жалко. – Это Илья Медведев, хирург из сорок пятой. Вы меня помните?

– Илья Потапович? – пауза, потом тёплое, удивлённое. – Конечно, помню. А чего звоните? Не случилось ли чего?

– Скажите, – Потап сглатывает, чувствует, как пересохло в горле. – Алиса Лисицына к вам не устраивалась? Ну, после декрета?

Тишина. Вера Павловна молчит так долго, что Потап начинает слышать, как кровь стучит в висках.

– Илья Потапович, – наконец говорит она, и в её голосе появляется осторожность. – Алиса Львовна не работала у нас.

Он откидывается в кресле, закрывает глаза, и внутри медведь воет – не рычит, а воет по-настоящему, протяжно, как собака на цепи. Потап трёт лицо руками, потом резко встаёт, подходит к окну. Он не сдастся. Он обзвонит всё, что можно, придумает легенду, унизится, соврёт, но найдёт. Он возвращается к столу, берёт телефон и набирает следующий номер.

– Детская поликлиника номер три, – отвечает звонкий голос. – Слушаю.

Потап сглатывает, собирается с мыслями.

– Здравствуйте, я отец новорождённого. Мальчик, родился двадцатого числа. Хочу узнать, не зарегистрирован ли мой ребёнок в вашей поликлинике? Мы переехали недавно, и…

– ФИО ребёнка? – перебивает администратор.

– Медведев, – Потап называет свою фамилию, не придумав ничего лучше. – Илья… Ильич.

– По какому адресу вы прописаны?

Потап замолкает. Он не знает адреса Алисы. Он не знает даже района.

– Мы временно не прописаны, – выдавливает он. – Живём у родственников.

– Тогда вам нужно обратиться в поликлинику по месту временного пребывания, – администратор говорит ровно, но в голосе проскальзывает усталость. – Без адреса я не могу проверить.

– А если я назову имя матери? – Потап чувствует, как в голосе проскальзывают отчаянные нотки. – Лисицына Алиса Львовна.

– Молодой человек, мы не ищем детей по фамилии матери. Дайте мне адрес, или я вынуждена прервать разговор.

– Пожалуйста, – Потап сжимает трубку, чувствует, как пот заливает пальцы. – Это очень важно. Мой ребёнок может быть болен, мне нужно…

– Вы сказали, он родился двадцатого? – администратор смягчается, но ненадолго. – Свидетельство о рождении уже получили? Тогда обратитесь в паспортный стол. Удачи.

Потап сидит, глядя на телефон, и чувствует, как внутри медведь затихает, съёживается, и это ещё страшнее, чем вой. Он не знает, куда звонить дальше. Он перебирает список – ещё десять клиник, двадцать, – но внутри уже пульсирует отчаяние: она ушла. Она не оставила следов. Он никогда её не найдёт.

Потап отбрасывает телефон, встаёт и начинает ходить по кабинету – от стены к стене, от стены к стене, – и его ботинки гулко стучат по линолеуму. Везде одно и то же – вежливое «нет», иногда раздражённое «мы не разглашаем информацию», иногда удивлённое «а кто её ищет?».

Проходит неделя, вторая. Потап работает как автомат – операции, обходы, консилиумы. Он почти не разговаривает с коллегами, игнорирует Зину, которая продолжает подлизываться, и даже Жанна получает от ворот поворот. Он ездит домой, засыпает в пустой постели, и ему снятся медовые глаза ребёнка. Утром он просыпается и снова идёт на работу, потому что если остановится, то сойдёт с ума.

***