Страница 69 из 90
— Именно, — Грейвз подался вперед, и в его глазах загорелся огонь, которого я никогда не видел у этого спокойного, усталого человека. — Я не прошу тебя убивать его, Вэллс. Я знаю, что ты не наемный убийца и что у тебя есть свои методы. Но если ты собираешься продолжать войну против Архитекторов, если ты собираешься проникать в их хранилища и разоблачать их секреты, — я хочу, чтобы Маркус Тал не дожил до конца этой войны. Пусть он ответит за то, что сделал. А я в обмен дам тебе то, чего не даст никто другой.
Он достал из внутреннего кармана шинели сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его мне. Я развернул лист и увидел подробный план архивов Синода — гораздо более детальный, чем набросок Холланда. На плане были отмечены посты охраны, расписание смены караула, расположение эхо-ловушек и, что самое ценное, — пометка о «Закрытом отделе», который располагался на четвертом, самом глубоком подземном уровне, куда не было доступа даже у старших архивариусов. Именно там, судя по примечаниям Грейвза, хранились документы, датированные еще до Великого Диссонанса, — подлинные записи, которые Синод никогда не допускал к публикации.
— Откуда это у вас? — спросил я, пробегая глазами пометки.
— Пятнадцать лет я собирал информацию по крупицам, — ответил Грейвз. — После смерти дочери я поклялся, что однажды доберусь до правды и до тех, кто ее убил. Я не мог действовать открыто, но я мог копить знания. Этот план — результат многолетней работы. У меня есть свои информаторы в Синоде, есть доступ к полицейским архивам, есть связи среди бывших Чистильщиков, которые ушли в отставку и не прочь подзаработать. Я знаю каждый вход и выход, каждую ловушку, каждый патруль. Если ты собираешься проникнуть в архив, без этого плана ты не пройдешь дальше второго уровня. А с ним — у тебя есть шанс.
— И взамен вы хотите, чтобы я убил Архитектора Тала, — я сложил план и убрал во внутренний карман плаща, рядом с дневником Холланда. — Я охочусь на преступников, чью вину могу доказать. Я не могу обещать, что убью его лично — возможно, он погибнет при других обстоятельствах, возможно, его настигнет расплата иным путем. Но я обещаю, что он не останется безнаказанным и ответит за все. Это все, что я могу вам дать.
— Этого достаточно, — Грейвз кивнул, и я увидел, как напряжение, которое он носил в себе полтора десятилетия, немного отпустило его плечи. — И, Вэллс, — добавил он, когда я уже поднялся, собираясь уходить, — будь осторожен. За тобой охотится не только Инквизиция. Я слышал, что Архитекторы активировали какого-то агента в Городе, кого-то, кто был внедрен много лет назад и до сих пор не раскрыт. Я не знаю, кто это, но если он доберется до тебя раньше, чем ты доберешься до архива...
— Я знаю, — ответил я, и в моей голове промелькнула мысль, которую я пока не стал озвучивать. — Я учту.
Я спустился по пожарной лестнице и растворился в ночи, оставив Грейвза на крыше с его трубкой и его воспоминаниями. План архива жег мне карман — не физически, но ощутимо, как жжет любое знание, за которое заплачено чужой болью. Я думал о дочери Грейвза, убитой пятнадцать лет назад за то, что она родилась Искаженной. Думал о Серафине, чьи родители погибли так же. Думал о тысячах других, кого система перемолола в своих жерновах. И думал о том, что завтра ночью я войду в архив Синода — место, куда никогда не ступала нога Искаженного, — и выйду оттуда либо с победой, либо не выйду вовсе.
Впрочем, как говорил Джиан Вэй: «Если ты собираешься умереть, убедись, что твоя смерть чего-то стоит». Я собирался сделать так, чтобы она стоила очень, очень многого.