Страница 47 из 90
Я не стал прерывать его молчание. Каждый из нас троих входил в Эфир-Град со своим грузом, и этот груз нельзя было сбросить по команде. Серафина, стоявшая рядом, взяла меня за руку, и я почувствовал тепло ее пальцев, проникающее сквозь перчатку. Ее искры, обычно такие яркие и агрессивные, сейчас светились мягко, почти нежно, и я понял, что она тоже чувствует — этот город не был нам чужим. Он был тем, что мы искали всю жизнь, сами того не зная. Он был доказательством, что мы не одиноки, что диссонанс — это не проклятие, а наследие.
— Ты слышал, что сказал Певец? — тихо спросила она. — «Дети хаоса, рожденные от эха Великой Ошибки». Это о нас. Мы потомки этой цивилизации. Не в прямом смысле, но... мы то, что осталось от нее. Искаженные, диссонансные, не вписывающиеся в гармонию Синода. Мы — живые воспоминания о Тартаре, и именно поэтому Архитекторы так боятся нас.
— Именно поэтому мы здесь, — ответил я. — Чтобы закончить то, что они начали двести лет назад. Чтобы разбудить город.
Я шагнул через порог Ворот, и мои шаги эхом разнеслись по пустым улицам. Эфир-Град ждал нас, и в его песне мне слышалось приглашение. А может быть, предупреждение, в Разломе никогда не угадаешь, что именно тебе говорят, потому что здесь правда и ложь, надежда и угроза, приглашение и ловушка сплетены так тесно, что разделить их невозможно.
Но мы все равно шли вперед — потому что назад дороги не было, а впереди, в самом центре города, пульсировало Сердце, и его ритм был ритмом нашей собственной жизни.