Страница 35 из 90
«Мы нашли его. Город цел. Он поет. Мы слышим песню, и она прекрасна, но проводник говорит, что это ловушка. Архитекторы не погибли — они здесь, в городе, и они ждут. Певец охраняет вход. Мы попытаемся пройти. Если вы читаете это — молитесь за нас. Оно поет, и я не могу заткнуть уши...»
Последняя фраза обрывалась кляксой, которая растеклась на полстраницы, и дальше шли пустые листы — пожелтевшие, покоробленные, но так и не заполненные. Я закрыл дневник и убрал его в заплечный мешок. Серафина вопросительно посмотрела на меня, но я покачал головой. Позже.
Ночь прошла спокойно — насколько вообще может быть спокойной ночь в Разломе, где тишина обманчива, а темнота живая. Мы по очереди дежурили у костра, и моя смена выпала на середину ночи, когда мох на сводах светился глубоким фиолетовым, почти черным. Я сидел, глядя в огонь и прокручивая в голове дневник Фердинанда Ройса. Пятьдесят лет назад экспедиция дошла до Эфир-Града и была уничтожена. Двадцать лет назад Скит потерял всю группу. Теперь идем мы, вооруженные знаниями, способностями и тем, что Скит назвал «танцем со страхом». У нас больше шансов, чем у предыдущих — или по крайней мере так казалось.
Серафина спала рядом, завернувшись в плащ, и ее лицо во сне было удивительно спокойным — без обычных резких складок у рта и напряженных скул. Скит храпел в своем углу, и его храп был единственным звуком, который не заставлял меня настораживаться. Я пошевелил угли в костре и невольно вспомнил другую ночь — много лет назад, когда Джиан Вэй сидел у такого же костра где-то в горах за городом и рассказывал мне о сути Искаженных.
«Мы — не ошибка природы, Калеб, — говорил он, и его голос звучал как далекий колокол. — Мы — естественная реакция эфира на человеческую глупость. Когда Архитекторы создали резонаторы и начали высасывать эфир, мир ответил. Мы — голос мира, который отказывается молчать. Нас пытаются уничтожить, потому что мы напоминаем системе о ее первородном грехе. Но нас становится больше, и однажды голос станет достаточно громким».
Тогда я не понял его слов. Теперь, сидя в пещере на Тропе Костей, я начинал понимать. Я думал о тех, кто шел до нас и остался лежать у дороги — их кости были немым укором системе, которая предпочла забыть о Тартаре и о том, что случилось с его жителями. Я думал о тех, кто еще живет на поверхности и понятия не имеет, что их энергия, их молитвы, их песни питают тех, кто однажды уже уничтожил целую цивилизацию.
Завтра мы двинемся дальше. До Эфир-Града оставалось, по подсчетам Скита, около недели пути — если не случится ничего непредвиденного. Но в Разломе непредвиденное случалось с регулярностью, какой позавидовали бы часы на башне Гильдии. И поэтому я не строил планов дальше следующего утра.