Страница 12 из 90
— Спасибо за комплимент, — отозвался я, не сбавляя шага и продолжая всматриваться в темные фасады домов. — Ты тоже неплохо дерешься для женщины, чьи методы обычно сводятся к поджогам и созданию хаоса.
— Это был комплимент? — она покосилась на меня с подозрением.
— Почти, — я позволил себе легкую улыбку. — Но не зазнавайся. У нас теперь есть координаты, которые приведут нас в Разлом, а значит — самое интересное впереди. Если Холланд действительно нашел Эфир-Град, мы должны узнать, что именно он там обнаружил и почему за это убивают людей.
— И заодно выяснить, как эта информация связана с запрещенной частотой, — добавила Серафина. — Чистильщик, который ее использовал, знал о ней. Инквизиция не просто скрывает существование этой ноты — они ей владеют.
— Вот именно, — я остановился на углу и посмотрел в сторону храма Святого Резонанса, чей шпиль возвышался над крышами, подсвеченный голубоватым сиянием эфирных фонарей. — И это значит, что мы имеем дело не просто с убийцей-одиночкой. Мы имеем дело с системой, которая готова убивать, чтобы сохранить свои секреты. А системы, как ты знаешь, просто так не сдаются.
— К счастью, — Серафина тронула меня за локоть, — у нас есть преимущество.
— Какое?
— Мы с тобой, — она улыбнулась, и в ее зеленых глазах отразились огни набережной. — Два Искаженных, которые не боятся нарушать правила. Система может быть сколь угодно могущественной, но она не может предусмотреть все.
Я ничего не ответил, но про себя отметил, что в словах Серафины была доля истины. Система действительно не могла предусмотреть всего, особенно того, что двое Искаженных с разными методами, но общей целью осмелятся бросить ей вызов. И, возможно, именно это делало нас опасными. Опасными настолько, что Инквизиция уже начала охоту.
Впрочем, это была проблема завтрашнего дня. Сегодня у меня в кармане лежали письма Августа Холланда, а в голове звучала запрещенная нота — та самая, что убила троих Гармонизаторов и едва не убила меня. Я должен был понять, откуда она взялась и почему ее так боятся, и ответы на эти вопросы лежали где-то в глубине Разлома, в легендарном мертвом городе, который, если верить письмам, вовсе не был мертвым.
Ночь еще не закончилась, а значит, и моя работа тоже.