Страница 57 из 61
Сабрина выглядела великолепно. Наряд из желтого муслина выгодно подчеркивал стройность фигуры, цвет лица был прелестный, и никакой косметики. При Найле она расцвела, как цветок под ласковым солнцем.
Оливер почти не изменился, разве что одет был побогаче. Однако напудренный парик, расшитый камзол и модные красные туфли делали его похожим на женщину. Особенно в сравнении с Найлом.
— Что ты тут делаешь? — с любопытством спросил Оливер.
— Она наслаждается обществом своего супруга, — подал голос Найл.
Сабрина вздрогнула.
— Познакомишь меня с твоим другом, любовь моя? — обратился к ней Найл.
— Мистер Оливер Ирвин, — выдавила из себя Сабрина. — Муж моей кузины Франсуазы.
Она видела, как оценивающе прищурился Найл, и тут же пожалела о том, что рассказала ему о своем бывшем нареченном.
— Мистер Ирвин, позвольте мне представить вам Найла Макларена, лорда Стратерна. Моего… мужа.
— Ах да! Признаться, я был удивлен, узнав о том, что вы так скоропалительно вышли замуж. — Оливер сдержанно поклонился. — Ваш покорный слуга, милорд.
— А что в этом удивительного? — спросил Найл. — Я был сражен, увидев такую красивую девушку, и не мог дождаться момента, когда она станет моей.
Сабрина поморщилась от такой грубой лести.
— Моя кузина с вами, мистер Ирвин? — спросила она. Оливер слегка покраснел.
— Франсуаза сейчас редко выходит из дома. Она в положении.
— Это замечательно, — пробормотала Сабрина. Если бы Оливер не влюбился в ее кузину, возможно, Сабрина сейчас носила бы его ребенка. — Вы, должно быть, очень счастливы?
— Да, очень, — ответил Оливер с явным чувством неловкости. — Простите меня. — Он вернул брошь ювелиру. — Всего доброго, миледи, милорд. — Оливер поцеловал Сабрине руку, приподнял шляпу, прощаясь с Найлом, и быстро вышел из магазина.
Сабрина оглянулась и увидела, что Найл пристально на нее смотрит.
— Ревнивый любовник, детка?
Она хотела было огрызнуться, но раздумала.
— У меня вообще нет любовников, в том числе и ревнивых.
— Ошибаешься. У тебя есть я. А я, к твоему сведению, обнаружил в себе собственника. — Найл бросил взгляд в сторону двери. — Он дурак, что упустил тебя.
Она не нашлась что ответить.
— Признаться, не вижу, чем этот парень тебя привлек, как ты вообще могла в него влюбиться.
Сабрина от досады прикусила губу, хотя в глубине души была согласна с Найлом. Именно Найл излечил ее от девичьей влюбленности.
— Оливер не считает себя специалистом по плотским утехам. Его амурные таланты не идут ни в какое сравнение с твоими.
— Я говорил о более глубоких чувствах, о делах сердечных.
— Не станешь же ты утверждать, что являешься специалистом и в этих вопросах? — не без сарказма осведомилась Сабрина.
Она ждала, что он ответит что-нибудь обидное, но он лишь сказал:
— Должно быть, ты сожалеешь о том, что потеряла любовь.
— Я не любила Оливера. Одно время мы были помолвлены, а потом разорвали помолвку.
— Что же, — удовлетворенно произнес Найл, — я помогу тебе забыть о его существовании.
«Ты уже сделал это», — подумала она.
— Если он покупал ту побрякушку для жены, — задумчиво протянул Найл, — я готов съесть свою шляпу.
Сабрина приподняла бровь.
— Не все мужчины, подобно тебе, изменяют женам, — парировала она.
Найл пристально посмотрел на нее.
— Я никогда не думал о верности, пока не встретил тебя. Ты — моя единственная любовь.
Заметив, что ювелир смотрит на них, Найл отвел Сабрину в темный уголок и поцеловал. Она оттолкнула его. Он оторвался от ее губ и с горечью рассмеялся:
— Видимо, это мне наказание за грехи. Много лет я искал женщину, достойную любви, мужественную и честную, способную зажечь во мне страсть. Но когда нашел ее, она меня отвергла.
Найл отпустил ее и вернулся к прилавку. Сабрина осталась одна, готовая все отдать за одну его ласку.
Глава 18
То был танец обольщения, в котором ни один из них не мог победить.
Неделя, когда Найл пытался склонить Сабрину к сдаче позиций, стала тяжелым испытанием для ее бедного сердца. Она собрала свою волю в кулак, чтобы выстоять. Найл действовал точно. Он умел обольщать. Он использовал любой шанс для атаки. Но не пытался уложить ее в постель. Нежный взгляд, легкая ласка, обезоруживающая улыбка — все шло в ход.
Сабрина действовала теми же методами. Очаровывала Найла, смеялась и флиртовала, дразнила его и ускользала в самый ответственный момент.
Сабрина считала, что он заслуживает такого наказания. Наконец-то он понял, что испытывали те несчастные, которых он соблазнил невзначай. Понял, что такое муки неразделенной любви.
Но так не могло продолжаться до бесконечности, пора было положить конец этой игре.
Такая возможность представилась совершенно неожиданно во время бала, который давал герцог Кинтал.
Сабрина не хотела ехать на бал, но папа Чарлз заявил, что на балу будет весь цвет Эдинбурга, и, хотя сам он не мог сопровождать ее из-за недомогания, он хотел, чтобы Сабрина блистала там, вызывая восхищение поклонников, которое она вполне заслуживала.
Найл сказал, что поможет ей нарядиться подобающим образом.
— Дорогая, — шептал он, сверкая сапфировыми глазами, — соглашайся сразу. Я все равно настою на своем.
— Именно это меня больше всего и беспокоит, — раздраженно ответила она.
Он превратил процесс одевания в акт наслаждения. Сабрина не впустила его в спальню, пока ее не искупали и не надушили. А потом надела теплый халат, чтобы держать оборону, но когда ее муж постучал дважды, сдалась.
Он уже частично принарядился. В белоснежной рубашке, атласных бриджах и туфлях с серебряными пряжками Найл был неотразим. Войдя, он зажег дюжину свечей и принялся руководить процессом одевания.
С самого начала Сабрина поняла, что он намерен не просто нарядить ее, а создать шедевр. Усадив ее за туалетный столик, он объяснял горничным, что косметики должно быть совсем чуть-чуть, чтобы оттенить то, что дала природа. Не много румян на скулы, немного угольного карандаша для глаз, темно-красный карандаш для губ, и никаких белил. Он запретил пудрить волосы, но настоял на том, чтобы их закололи как можно выше, так, чтобы локоны падали на одно плечо, а второе оставалось открытым.
Чтобы надеть на нее роскошное, расшитое стеклярусом платье, потребовалась помощь трех модисток. Сабрине не нравилось, что платье слишком яркого цвета, а декольте слишком глубокое; изумрудный цвет резко контрастировал с пастельными тонами платьев большинства дам, а декольте выставляло на всеобщее обозрение ее грудь.
Но когда туалет был закончен, даже горничные не мог ли удержаться от восхищенного вздоха, и Сабрина успокоилась.
— Вы похожи на сказочную фею, мадам.
— Нет, на королеву.
Найл, однако, не произнес ни слова и не разрешил ей даже в зеркало взглянуть. Отпустив служанок, он завершил туалет, надев ей изумрудное колье и серьги с подвесками — фамильные драгоценности, которые привез с собой из дома. Маленькая мушка на правую грудь и веер из слоновой кости.
Он окинул ее придирчивым взглядом, поправил непослушный завиток и, прошептав: «Совершенство», — повернул ее к зеркалу.
Сабрина испытала шок. Вначале она не поверила, что это чувственное создание в зеркале и есть она сама. Каким-то непостижимым образом Найлу удалось превратить ее в настоящую красавицу.
Юбки из богатого мягкого атласа, облегающие спереди, а с боков и сзади державшиеся на широких обручах, были расшиты хрустальными бусинками, которые в свете свечей играли, как бриллианты.
Но не наряд, а выражение лица Найла ошеломило Сабрину.
— Найл, наряд потрясающий!
— Нет, не наряд, а ты. — Он прикоснулся губами к ее обнаженному плечу. — Я уже говорил тебе и повторю: красота женщины определяется не ее внешними данными, а огнем, который горит у нее внутри. А твоего огня, моя дорогая, хватит, чтобы меня постоянно бросало в жар.