Грандиозная игра

Глава 35 Джиджи

— «Черви» ухитрились разгадать всю головоломку, – сказал Нокс.

В его голос просочился псевдоюжный акцент, и Джиджи невольно задумалась: уж не переименовать ли его из Ворчуна-в-Труселях в Ворчуна-в-Панталонах, а то как будто бы она его недооценила.

— А у нас пока есть только нож, – продолжил Нокс, сощурившись.

— Который я великодушно вам показала, – уточнила девушка. – Заметка на полях: если вдруг начну целиться острым краешком в твою сторону, мистер Негатив, ты сильно не переживай, ладно?

— Еще есть ножны, – уточнил Брэди, вертя их в руках. Именно он попросил у Джиджи чехол от ножа. И она отдала – не только чтобы позлить Нокса, но и потому, что Брэди вызывал у нее доверие, что бы ни говорила Саванна у нее в голове.

Брэди погладил ножны.

— Тринадцать.

— Ты посчитал царапины на коже, – заключила Джиджи и протянула руку за ножнами. Брэди тут же вернул их хозяйке, не медля и не жалуясь.

«Видишь?» – мысленно спросила Джиджи у этой незримой Саванны.

— Ну какой надежный, – шепотом произнес Нокс. Потом резко повернулся к Джиджи. – А хочешь, покажу, в чем главное различие между мной и Брэди? Коротенечко.

— «Коротенечко»? Это ты меня так назвал? Тогда тебе надо поучиться придумывать прозвища, – съязвила Джиджи.

— Различие в том, – понизив голос, сказал Брэди Ноксу, – что я любил ее.

Калла! Интуиция Джиджи просто вопила о том, что дело принимает скверный оборот.

— Монетки в пятнадцать центов! – воскликнула она, чтобы только отвлечь сокомандников. – Три штуки! Что же они значат?

Вопрос неплохой, но отвлек он всех ненадолго.

— Шесть лет прошло, Брэди, – голос Нокса напомнил скрежет наждачной бумаги. Акцент совершенно испарился.

— И без тебя знаю, – Брэди снял очки и принялся протирать стекла краем рубашки. – Я уже давал тебе второй шанс, – напомнил он, вернув очки на переносицу, – в прошлом году.

— Так, может, ты..

— Монетки, – перебил Брэди Нокса и повернулся к Джиджи. – Три штуки.

Джиджи приняла волевое решение встать между ними и в профилактических целях отвлечь их еще разок.

— Что делает тебя счастливым?

— А? – У Нокса было такое лицо, будто ему в нос только что попало молоко и он пытается это скрыть. Ноздри раздулись, глаза округлились – недобрый знак.

— В чем залог твоего счастья? – упорствовала Джиджи. – Если помнишь, отвлекающие маневры – моя сильная сторона. Мозг не умеет сохранять нейтралитет. Так что, если застреваешь в круговороте всяких там предвзятостей и застаревших идей, надо брать быка за рога и вышвыривать хомячка из колеса.

— Вот только хомячьих метафор тут не хватало, – чуть ли не рявкнул на нее Нокс.

Джиджи убрала нож в чехол, задрала юбку, поставила ногу на край стола и примотала оружие к бедру.

— Что? Делает? Тебя? Счастливым?

Нокс еще не понимал, что ему ну никак не отвертеться.

Тут начал отвечать Брэди.

— Мамина собака. Ее зовут Этот Песик. Этот Песик вовсе не крохотная милая собачка и пахнет так себе, но каждую ночь спит в хозяйской кровати.

— Я уже его люблю! – умилилась Джиджи. – Нокс! Что делает тебя..

— Деньги, – бесцветным тоном ответил он. – Вот что делает меня счастливым. – Джиджи уставилась на него в радостном ожидании, и наконец список пополнился. – И жареная курочка. Ножки, которые ночь в холодильнике постояли. Ну что, довольна? А еще старые машины, дорогой виски. – Нокс отвел взгляд. В его теле напряглась каждая мышца. – И созвездия.

Брэди притих.

Джиджи, которая уже и сама порядком отвлеклась, решилась на еще один ментальный вираж. Мозг нацелился на новый план. Тратить время на тщательное обдумывание она не стала. Просто взялась за пояс, расшитый блестящими камнями, и отогнула его вниз, обнажив кожу и слова, записанные на животе: манга, Ра. Нож не единственная ее находка за время нахождения на острове.

Брэди тут же нагнулся и впился взглядом в ее живот. Он изучал обнаженную кожу сквозь стекла очков в толстой оправе, и Джиджи вдруг поймала себя на мысли, что никто еще на нее так не смотрел – с таким откровенным, неприкрытым интересом. Что-то похожее читалось на лице Джеймсона Хоторна, когда он глядел на Эйвери Грэмбс.

— Манга, – прочел Брэди, поднеся руку к животу Джиджи, – Ра.

— Египетский бог солнца, – пояснила Джиджи. У нее вдруг перехватило дыхание. Ничего, твердила она себе, это совершенно нормально и, наверное – очень хочется верить, – не так уж и заметно!

— Нокс? – позвал Брэди, легонько коснувшись кожи Джиджи и осторожно обведя слово «Ра». – Ты это видишь?

От его прикосновений по коже разлилось тепло.

— Ей восемнадцать, мне двадцать пять, – отрезал Нокс, – пялиться не собираюсь.

— Я про буквы! – Прикосновения Брэди были мягкими, но уверенными. – Переставь их!

«Ну и ботан! – восхитилась Джиджи. – А какие скулы! А голос, он такой.. такой..»

Она поспешно прервала полет воображения, пока оно не стало рисовать другие картины, где уже она так касается живота Брэди..

Буквы. Переставь их!

У Джиджи взорвался мозг – исключительно в хорошем смысле.

— Manga! Ra! Это же анаграмма! – восхитилась она. – Для слова.. – Она торопливо просчитала все варианты. – Anagram! Мне такие метаприколы не очень по вкусу, но тем не менее!

Брэди опустил руку. Джиджи кинулась к набору предметов. Всё тело горело – и не по одной причине.

— Анаграммы. Ищем анаграммы!

Анаграммы. Начнем с того, что и двадцать пять, и пятнадцать центов – это всё монетки: coins.

И тут Джиджи Грэйсон, разоблачительница намеков и гроза головоломок, увидела все три ответа разом.

И взвилась на седьмое небо от счастья.