Клубок загадок и шерсти

— Он сейчас правда в клинике? – нашлась Лора, чуть не перебив подругу.

Она была полна решимости выдать Оливии их дерзкую догадку.

— Правда. Восстанавливается. На той неделе нам пришлось устроить ночное шоу и вывезти его из дома, чтобы Энн еще больше ему не навредила. Если она вбила себе что-то в голову, то уже ни перед чем не остановится.

— Боже, – почти комично удивилась Ханна. – А мы боялись, что мистеру Колту стало хуже!

— Слава богу, нет. Он пришел в себя какое-то время назад. Кажется, это было в апреле. Повезло, что тогда с ним была я, а не Энн. Он понимал все и сразу после инсульта, но не мог двигаться и говорить. Я заново учила его произносить звуки, держать предметы. Он даже понемногу учится писать. В клинике ему здорово помогают. Можете представить, как тяжело ему было притворяться немощным? Особенно в присутствии ведьмы дикого Запада. Я бы со своим взрывным характером и дня не продержалась, а папа..

— Но зачем Энн это нужно? Чтобы прибрать фабрику к рукам?

— Сначала она хотела мировой известности, переезда. Грезила о собственной коллекции и ее фото в витринах магазинов. Папа долго не соглашался. Как я впоследствии узнала, она заставила его подписать договор, согласно которому в случае папиной недееспособности или невозможности исполнения обязанностей главы фабрики она принимает эту роль на себя. У папы огромная коллекция дорогого алкоголя, а сам он почти не пьет. Эту коллекцию давным-давно начал собирать дедушка, папа не посмел от нее избавиться. Мы всегда подшучивали, что он пришелец в теле шотландца. Как-то они с Энн выпили и..

Оливия впервые за последние дни показала настоящую себя – уязвимую, переживающую из-за страданий семьи.

— Когда папа смог говорить, он сразу рассказал мне, что Энн его травила. Он понял это, только очнувшись: эта полоумная хвалилась перед ним своим идеальным планом. Кажется, подсыпала в еду какое-то растение. Накопительный эффект от него и привел к инсульту.

Лора ужаснулась: Энн оказалась еще более жуткой, чем она себе представляла. Бесспорно, еще нужно было увидеть Лахлана и убедиться в словах Оливии лично, но если все, что она говорит, правда..

— Какой кошмар. Оливия, откуда в Энн столько ненависти к Лахлану? Зачем так далеко заходить? И почему вы не сдаете ее полиции? Как я понимаю, она не намеревалась убивать мужа, он был нужен ей живым. Но это расценивается как умышленное причинение вреда здоровью.

— Я и сама понимаю ее мотивы лишь отчасти.. если честно.. Мне было восемь, когда мама умерла и меня отправили на ферму к отцу. До этого он навещал меня раз в месяц, привозил подарки, но ездить в «Колтенберри» я не решалась, все-таки у него уже была семья. Энн не может иметь детей, а у папы с мамой и романа никакого не было. Так, встреча на одну ночь. Но узнав, что она беременна, папа был счастливей всех. Думаю, с тех пор, как он забрал меня, Энн ненавидит и его, и меня, хотя с того момента прошло больше двенадцати лет.

— Постойте, вы родная дочь Лахлана?! – едва не закричала Ханна. – Но все в округе думают, что вас удочерили.

— Да, мы решили никому не говорить, чтобы не навредить репутации фабрики. Ведь удочерение для общественности звучит гораздо более привлекательно. Знают разве что папины друзья и некоторые из дальних родственников, близких у нас и не осталось. В детстве это казалось мне интересной игрой. Такой у нас с папой секрет. Вижу, Лора не удивлена. Вы, наверное, уже догадались?

— Я видела фото. Трудно не заметить сходство. Да и вы часто называете Энн по имени, а вот отца – ни разу.

— Теряю хватку. Вы еще спросили, почему мы не сдаем ее полиции.. Поначалу мы планировали ее подставить. Выкрасть пряжу, чтобы договор с монархом не состоялся. Энн опустила бы руки и перестала бы гнаться за славой. Папа бы совсем окреп, и тогда мы.. Собственно, для того тогда и отключили электричество. Пряжу должна была забрать я. Только когда я вошла в хранилище, там было уже пусто. Забавно, что я сама же создала эту ситуацию: отключила электричество, камеры, по которым можно было вычислить вора. Пока я возилась с генератором, кто-то меня опередил. И вы узнали кто?

— Да. – Лора инстинктивно сжала руки в кулаки. Ей пришлось понадеяться на свое чутье. И острой на язык Оливии она хотела верить больше, нежели нанимательнице. – Мне кажется, это Джаред Ирвинг.

— Джаред Ирвинг? Что-то знакомое.. толстопузый чиновник, тот, что вечно крутится рядом с Энн? Я была согласна на мистера Сондерса! Постойте.. – Оливия достала из кармана штанов мобильный и прислонила его к уху, чтобы прослушать голосовое сообщение. – Вы ведь не против поездки до клиники?

Лоре было что возразить: Оливии нужно было вызывать полицию, кричать о том, что Энн преступница, просить полицейских обыскать кабинет, но..

Встретиться с Лахланом было не менее важно. Оливия убедила Лору, что сегодняшнее собрание затянется: приедут музыканты и даже какой-то известный в этих краях стендап-комик с новогодними шуточками. Ближе к вечеру каждый из присутствующих по традиции расписывался в специальной книге: оставлял «резолюцию» на будущий год, загадывал, какой вклад он внесет в жизнь сообщества и каких высот добьется в своем бизнесе. И хотя Лоре не терпелось покончить с ложью Энн уже сейчас, пятнадцатиминутная поездка до клиники казалась не слишком страшной. Тем более что Оливия забрала автомобиль у мистера Сондерса и сама села за руль.

«Хоть бы она не лихачила!» – подумала Лора.

«Будет круто, если она гоняет, а не плетется, как старина Сондерс», – подумала Ханна.

Через десять минут машина остановилась у частного учреждения, расположенного за небольшой деревушкой. Табличка гласила: «Дом престарелых Лоу-Мидлстоуна».