Клубок загадок и шерсти

Глава 28

Следующим утром если все и пошло по какому-либо плану, то точно не по плану Лоры: Ханна, целую ночь прокручивавшая в голове возможные сценарии скорого свидания и своей отправки в тюрьму, проснулась пораньше и, успев сделать расклад на день, завершить водные процедуры и собраться, с пугающим видом нависала над доской подозреваемых, словно грозовая туча.

Когда же Лора наконец проснулась от сигнала заведенного на семь утра будильника, Ханна проговорила:

— С добрым утром! Хотя я не уверена, что такое темное утро может быть добрым. Сегодня гололед, на завтрак.. – Ханна зачерпнула ладонью воздух рядом с носом, словно пыталась учуять далекий запах, – вновь сосиски, а карты предостерегают об опасности. У дома Колтов, как и на фабрике, крутятся репортеры. И нет, это мне сказали не карты. Какое людям дело до какой-то дурацкой пряжи? Из любой мухи слона раздуют. Кристаллы помутнели. Чувствуют мою усталость? Или испачкались? Кто их знает. Ехать нам снова часа два.

Развернувшись от окна к Лоре, приподнявшейся на локтях в постели и недоумевающей, зачем Ханна задумала зачитывать повестку дня в такую рань, она мотнула дредами и привычным тоном закончила:

— Давай быстрее, я уже все дела переделала.

Фабрика Синклеров располагалась дальше всех учреждений, в которых девушкам довелось побывать до сих пор. Лоре повезло приметить отъезжающее от гостиницы такси, и она попросила водителя подождать пару минут. Такой дальний заказ его не обрадовал, но делать было нечего. Как только Ханна услышала запрошенную сумму, у нее подкосились ноги.

Проверив уведомления, Лора в очередной раз предалась меланхоличным мыслям. В канун Рождества в Саффолк Грин должны приехать ее родители из Тибета. Лора не видела их целый год и расстроилась бы, если бы их встретила не она сама, а Рори или Сэнди. «Все в силе», – писал отец, привычно украсив сообщение дюжиной не имеющих никакого отношения к тексту эмодзи.

Несмотря на отдаленность и будний – почти предпраздничный – день, парковочная площадка у фабрики была запружена экскурсионными автобусами. И на такую экскурсию записалась бы даже Ханна!

Керамический завод Синклеров был одним из старейших в стране. Большая часть главного корпуса сгорела в страшном пожаре в семидесятые годы прошлого века. Остальное удалось реконструировать, достроить и, конечно же, использовать в качестве музея и сувенирного магазина. Фрагмент ворот из красного кирпича остался законсервированным и пользовался популярностью у туристов в качестве фона для фотографий. А вот корпус средневикторианской эпохи с исполинскими трубами, в которые мог бы пролезть гигантский Санта-Клаус, и орнаментом из более светлого, будто выцветшего кирпича вызывал благоговейные и трепетные чувства.

Новый корпус выглядел как продолговатый ангар, обшитый черным сайдингом, и напоминал минималистичный железнодорожный вокзал. Лора невольно представила, как позади тянутся длинные косы путей. К сожалению, именно туда предстояло пройти посетительницам: помощник миссис Синклер сообщил, что в старом здании фабрики у бабули Синклер начинаются припадки, воздух там мерзлый, и пахнет плесенью.

Чуть не шлепнувшись на сглаженную льдом землю, но все же удержав баланс, Ханна выкрикнула:

— Я в порядке! – А после тихонько добавила: – Не хочу сегодня верить картам..

Не с первого раза дозвонившись до запуганного помощника Синклеров, Лора и Ханна все-таки вошли в здание фабрики: уже в холле было людно, и толпились там совсем не туристы, а многочисленные работники.

Высокий пухловатый мужчина лет сорока, в сером кардигане поверх белой футболки, прямых синих джинсах, с короткими взъерошенными волосами цвета соломы гнусаво поприветствовал Лору и Ханну и попросил следовать за ним. Его понурый внешний вид озадачил их обеих: неужели работать на Синклеров настолько энергозатратно?

Вскоре, войдя в комнату, похожую на гостиную в стиле лофт, заполненную родственниками, будто ожидающими прочтения завещания, Лора поняла, почему помощник выглядит таким усталым. Семья Синклеров по численности превосходила даже Маклинов.

Карен Синклер была поджарой женщиной лет пятидесяти с густыми черными волосами, слегка подкрученными на концах. Кисейные морщины над узкими губами делали ее лицо, напоминающее крысиную мордочку, еще более отталкивающим. Впечатление усиливалось из-за того, что она всегда говорила снисходительно. Обтягивающий черный жакет и такая же юбка смотрелись на ней вызывающе.

Сейчас она спорила с невысоким мужчиной с каким-то расслабленно-желейным телом. Также черный костюм, также черные волосы, только, в отличие от Карен, мужчина не мог похвастаться их качеством: он был из тех, кто собирает волосы в жиденький хвостик, тогда как спереди блестит лысина, точно давно увядший венец молодых дней.

— Не пора ли тебе домой, Сидней? Нет сил тебя видеть, ты расстраиваешь маму.

Мама Карен, та самая бабуля Синклер, рассмеялась, и звук ее смеха был похож на треск помех в радиоприемнике. Она сидела на кресле-качалке и собирала кубик Рубика, не слишком быстро, но все же успешно. Мучнистое лицо с приятным выражением и кроткой улыбкой человека, который доволен в жизни всем, казалось еще бледнее по контрасту с объемным воротом коричневой водолазки, а толстенные стекла очков увеличивали большие подслеповатые глаза.

— С тех пор как вы развелись, больше не расстраивает. Я внесла этот день в календарь праздников вместе с Рождеством, Пасхой и Сретением Господним.

Ханне она сразу понравилась, и девушка решила не обращать внимания на группу молодежи на диване сзади, женщин, распивающих кофе с виски за низеньким столиком, и мужчин, играющих в бильярд. Немного полюбовавшись со вкусом украшенной елкой, она спрятала печальную улыбку: ее собственное праздничное настроение будто стерли ластиком.

Лора сказала себе: если бы большинство не было одето в повседневную одежду, действительно можно было бы подумать, что они заглянули на поминки.

Карен заметила гостий, лишь когда помощник прошептал ей о них на ухо. Женщина деловито просканировала девушек и сделала пару шагов вперед. После обмена типичными при знакомстве фразами и предложения чая, кофе или виски Карен прищурилась и осклабилась: