Клубок загадок и шерсти

Глава 25

В действительности все выглядело не так уж и плохо: если не приглядываться, то на записи с камер было видно, как Лора кинула на пол рюкзак, вышла из коридора, Ханна помахала ей на прощание, ну или недовольно от нее отмахнулась, а потом выпрямилась и горделиво прошла вперед – тут она должна была, словно атлант, поддерживать их с Лорой замысел.

Пароль от Wi-Fi она не знала, а мобильный интернет на фабрике работал из рук вон плохо, поэтому Ханна лишь сделала вид, что активно путешествует по волнам всемирной сети.

Запасшаяся перчатками Лора прошмыгнула к двери, приложила карту и, слегка приоткрыв дверь, просочилась внутрь. Как она и ожидала, внутри не было ни камер, ни датчиков, а это могло значить одно: именно здесь находился кабинет Энн. Лора ожидала увидеть здесь и хранилище, но эта догадка не подтвердилась. За одной из трех дверей располагалась личная чайная комната Энн с несколькими полками травяных чаев, термопотом, мини-холодильником, широким кожаным креслом и складным деревянным столиком. Внезапно Лора удивилась тому, что на фабрике почти нет окон. Естественное освещение она заметила только в загонах. И как Энн согласилась на такое удушающее инженерное решение? В соседней комнате ловить было совсем нечего: это оказалась уборная с умывальником на длинной столешнице и целой полкой антисептиков с разными ароматами.

«У бедной Энн, наверное, совсем сдают нервы. А еще дочь, которая хочет прибрать фабрику к рукам. Боже, да и я не лучше! Получается, она наняла детектива, рыскающего не только у нее дома, но и в офисе!» – Лора с трудом отрешилась от навязчивых мыслей: нужно было ускориться, чтобы не подставлять Ханну.

Оказавшись наконец в кабинете Энн, где свет так же включился благодаря датчику движения, Лора некоторое время не могла сориентироваться: в слишком маленькую клетушку загнала себя хозяйка, слишком много безделушек она хранила на полках, так что внимание цеплялось за все и сразу. Безделушки были без души: ни одной фотографии в рамке, ни одной книги. Лишь пустующие керамические вазочки, абстрактные статуэтки и деревянная фигурка человечка с подвижными конечностями. Лора подошла к напольному сейфу, походившему на тот же мини-холодильник. Открывался он не с помощью кода, а с помощью датчика пальца, и Лора не знала, что было бы хуже: ломать голову над кодом или сразу забыть об этой затее, ведь получить отпечаток пальца хозяйки звучало как нечто из разряда фантастики. Но на всякий случай она сделала фотографии сейфа со всех сторон. Включив фонарик, посмотрела на сканер под разными углами и, исходя из формы отпечатка на заляпанном дисплее, пришла к выводу, что Энн, скорее всего, использовала большой палец. Но что это ей давало? Карта Энн явно имела больше полномочий, чем карта Оливии. Тогда зачем ей был нужен сейф? Что такого она скрывала?

Лора обошла рабочее место Энн. На столе царил полный хаос: ноутбук был оставлен открытым и давно ушел в спящий режим, десятки папок и бесчисленное число бумаг заполонили весь стол, словно размножались почкованием и уже норовили поработить фабрику.

Взгляд Лоры упал на выдвинутый ящик по левую сторону от компьютерного кресла. Выдвинут он был примерно на треть дюйма, но это могло значить, что именно этот ящик Энн открывала последним. Лора поддалась импульсу и потянула за краешек: внутри лежало несколько упаковок незнакомого ей лекарства. «Средство для инъекций, пять ампул», – прочла Лора и сделала побольше снимков, чтобы уж точно не запамятовать название. От переживаний у нее вспотели ладони, поэтому перчатки мерзко липли к коже. Она могла забыть увиденное сразу, как покинет кабинет Энн.

Окинув кабинет замыленным взором, Лора нервно прокашлялась и поспешила вернуться к Ханне. Она была уверена, что вспотели у нее не только ладони – пот градом течет со лба и она вот-вот оставит следы своего пребывания в грустной каморке Энн. Прокашлявшись, чтобы обратить на себя внимание Ханны, Лора вылетела из этого коридора в соседний, который был больше похож на закоулок, не удостоившийся чести в виде камеры видеонаблюдения.

— Господи, Лори, это же наверняка подсудное дело? Проникновение? – запаниковала Ханна, передав подруге брошенный на пол рюкзак.

Все могло выглядеть так, что Лора отвечала на важный звонок и попросила подругу подождать. Если кому-нибудь, конечно, было до этого дело.

Но никому до них дела не было: Энн Колт к этому моменту уже добралась до прихода святого Томаса, где десятки готовых молиться за ее мужа людей воззрились на женщину с праздным любопытством.

— Мы вошли с помощью ключ-карты, и, более того, мы ничего не крали. Я лишь сделала фотографии. Как сильно интерьер «Колтенберри» напоминает больницу! Не частную клинику с мягкими стульями и сортами чая на выбор, а государственную, с торговыми автоматами и угнетающей обстановкой.

Лора поспешила вытереть пот со лба.

— А я, кажется, готова попасть в эту самую больницу. Да и у тебя вид не лучше. Еще час назад я сопереживала Энн, но сейчас больше жалею нас с тобой. За такой стресс нам точно не доплатят. Что будем делать?

— Не уверена, что стоит возвращаться в поместье. Вряд ли сама Энн сможет туда вернуться. Может, поедем в гостиницу? Попробуем вызывать такси.

— Гениально, Лори! – расцвела Ханна, и на ее щеках на короткий миг появился румянец.

Но и теперь вызвать такси было непросто: время шло, ничего не менялось, и даже самый дорогой тариф был не способен исправить ситуацию. На улице пока царило спокойствие, журналисты еще не успели добраться до фабрики.

Было решено двигаться к ближайшей автобусной остановке, хотя в таком случае девушкам пришлось бы добираться с тремя пересадками, рискуя попасть в гостиницу в лучшем случае к вечеру. Через двадцать минут ходьбы и пятнадцать минут ожидания приехал рейсовый автобус до Авимора. Лора прокляла все на свете за то, что вырядилась в рождественский лонгслив, ведь он грел не лучше надетой на голое тело выкройки, а у нее уже зуб на зуб не попадал.

В автобусе ни Лоре, ни Ханне не хотелось наслаждаться видами холмов, проваливаться в прослушивание музыки или дрему и уж тем более обсуждать расследование: они безучастно наблюдали за выходящими пассажирами и лениво вслушивались в чужие разговоры.