Страница 54 из 57
Глава 16
Старенький стадион «Марсель-Сопен», где проводил свои домашние матчи французский «Нант» располагался на берегу устья речушки Эрдр, что впадала в самую длинную реку Франции, в Лауру. Почему именно это место выбрали для постройки стадиона? Сложно сказать. Возможно, когда-то здесь существовал пустырь, где из-за угрозы разлива рек ничего серьёзного строить не решились. Футболистам же начала века по-большому счёту было без разницы, в каком месте гонять свой кожаный мяч. Ну а сегодня, 19-го марта 1980 года, благо ни Лаура, ни Эрдр не вышли из берегов. Однако из-за унылого моросящего дождя, что шёл в Нанте вторые сутки газон на «Стад Марсель-Сопен» превратился в какое-то болото.
И выходили мы на него не в лучшем расположении духа. Во-первых, перед гостиницей, где разместили нашу команду, всю ночь орали песни какие-то сумасшедшие местные болельщики. Во-вторых, сегодня утром себя плохо почувствовал Олег Романцев. А мы планировали играть с тремя центральными защитниками, используя схему 3−5-1–1, которая принесла нам лёгкую победу в мачте против «Торпедо». Поэтому прямо накануне матча в команде прошла жаркая дискуссия — кому доверить место левого центрального защитника: более опытному Мирзояну или более перспективному, но ещё очень юному Морозову. В итоге Николай Старостин сказал, что сегодня нам нужен опыт, а не молодость. И перед местными любителями спорта, которые прятались от дождя за специальными навесами, возведёнными над трибунами, мы предстали в следующем составе: вратарь Дасаев; тройка защитников — Мирзоян, Пригода, Суслопаров; полузащита — левый хав Шавло, опорник Хидиятуллин, правый хав Заваров и центральные хавы, наш мозговой центр, Гаврилов и Черенков. В нападение вышел я и Сергей Андреев. Сергею предстояло действовать на острие атаки, а мне, как всегда, отводилась роль блуждающего форварда.
Что касается французов, то они предпочли играть по прежней схеме 4−3–3, но по сравнению с прошлым матчем внесли в свой стартовый состав два изменения. На правый фланг обороны вышел 186-сантиметровый Максим Босси, который был признан лучшим футболистом Франции прошлого года и конечно же являлся основным защитником сборной страны. И ещё в центре поля у хозяев появился третий латиноамериканец — Оскар Муллер. Он должен был помогать в организации атакующих действий Тьерри Тюссо и Жилю Рампийону. Теперь в составе соперника стало сразу три аргентинца: нападающий Виктор Троссеро, защитник Эктор Троссеро и полузащитник Оскар Муллер. Но если сказать честно и откровенно, то нам было по барабану — кого выставил на игру наставник «Нанта» Жан-Шарль Венсан. Нас перед стартовым свистком волновала только своя собственная игра.
— Чую будет сегодня чистейший судейский беспредел, — шепнул мне Юрий Гаврилов, когда капитаны команд, наш голкипер Ринат Дасаев и защитник хозяев Мишель Анри, разыгрывали — мяч или ворота?
— Сейчас воткнём им парочку и поедем в гостиницу пиво пить, и никакой судья французам не поможет, — хмыкнул я, так как чувствовал себя сегодня превосходно. И моему боевому настрою нисколечко не мешал небольшой предстартовый мандраж. Наоборот, предвкушение жёсткой и бескомпромиссной битвы бодрило кровь, выбрасывая в неё изрядную долю адреналина.
— Какое пиво, Никон? Ты же не пьёшь? — усмехнулся Гаврилов.
— Ну так вы за меня выпьете, а я рыбку поём, — хохотнул я, полностью готовый к бою.
И через пару минут, когда загудела 20-тысячная толпа, этот самый бой начался. Справедливости ради сначала всё было корректно и пристойно. Мы забрали мяч под свой контроль, заставив побегать хозяев по раскисшему тяжёлому газону. Но на 5-ой минуте матча прозвучал первый тревожный звоночек. Около правой бровки, где Заваров, Черенков, Суслопаров и я, разыгрывали наш родимый спартаковский квадрат. В ногу Фёдора Фёдоровича въехал аргентинец Оскар Муллер. Откровенный грязный подкат явно тянул на жёлтую карточку, но судья в поле, Георг Райнер из Гааги, особой грубости в действия полузащитник хозяев не разглядел. И назначил всего-навсего штрафной удар.
— Федя, ты как? — спросил я, подбежав раньше всех к Черенкова.
— Ушиб, ерунда, — пробурчал он.
«Какая же это ерунда, когда тебе прямой ногой въехали в голеностоп? »Гаагского трибунала' на этого судью Райнера не хватает', — прорычал я про себя. И далее, разыграв штрафной, я со всей накопившейся спортивной злостью попёр в атаку. Первым мне на пути попался аргентинец Муллер. Его я убрал, запутав простым переступом, затем на противоходе ускользнул от другого полузащитника, Жиля Рампийона. И тут вдруг заметил рывок Сергея Андреева с левого крыла атаки. Поэтому в следующее мгновенье я сделал нацеленную сильную передачу между двух центральных защитников французского «Нанта». Андреев со своей стороны, ещё сильнее ускорился, подхватил мяч и, войдя в штрафную, пробил под опорную ногу голкиперу с двойной фамилией, Бертрану-Деману. Мяч чётко влетел в сетку и зрители на трибунах разочарованно охнули.
— Дааа! — заорали мы в полной тишине стадиона «Марсель-Сопен».
Однако судья из Гааги, Георг Райнер, показал, что в момент передачи Андреев находился во «вне игры» и назначил свободный удар.
— Какой, бл…ть, офсайд? Очки надень, дятел! — заголосил Вагиз Хидиятуллин, которого я и Гаврилов еле-еле успели перехватить.
— Тихо, Вагиз, тихо, — шептал я, пока Хидя рвался к товарищу судье. — Только хуже сделаешь.
— Угомонись, Хидя, — шипел Гаврилов.
— Сука! — всё равно выкрикнул Хидиятуллин, когда судья Райнер поравнялся с нашей троицей.
И тот, недолго думая, влепил нашему горячему опорному полузащитнику жёлтую карточку за разговоры. «Нормальное начало, — прорычал я про себя. — Вечер во французской стороне, на чужой планете, перестаёт быть томным».
Это уже был второй тревожный звоночек, который нас немного озадачил и выбил из игрового ритма. Из-за чего в следующие пять минут инициативой завладели хозяева этого мокрого и тяжелого поля. Футболисты «Нанта» атаковали размашисто, перекидывая мяч с фланга на фланг. На нашем правом краю рвался к воротам Дасаева нападающий Бруно Барончелли, а слева пытался пробиться в штрафную аргентинец Виктор Троссеро. И французские болельщики, почуяв, что назревает гол, принялись что-то непонятное громко скандировать и кричать: «Ва-и! Ва-и!».