Страница 27 из 57
Глава 9
Перед вторым таймом в раздевалке звучал лишь один единственный вопрос: «Что это такое было?». И относился он естественно к хулиганскому пенальти, который разыграли я и Юрий Гаврилов.
— Никон, что это такое было? — пророкотал и Николай Старостин.
— На имидж работаем, Николай Петрович, — буркнул я. — Стараемся изо всех сил.
— Чего? — опешил Старостин.
— Ты что мелешь, Никонов⁈ — накинулся на меня второй тренер Фёдор Новиков, который, как и при Бескове, обычно занимал место на трибунах и подсчитывал на диктофон полезные действия футболистов на поле. Конечно, сейчас власти у Новикова заметно поубавилось. При Бескове он был вторым человеком в команде, а сейчас вторым человеком являлся Георгий Ярцев. Но всё равно, пользуясь народной мудростью, что вода камень точит, Фёдор Сергеевич мог из команды выжить любого неугодного футболиста. И про Юрия Гаврилова он давно нашёптывал Старостину, что тот пьёт, нарушает дисциплину и морально разлагает коллектив.
— Спокойно, товарищи, — сказал я и встал с лавки. — Николай Петрович, мы ведь с вами народная команда, правильно? — спросил я у Старостина. — Значит играть должны для народа, всё верно? Вот мы с Юрой и разыграли народную комбинацию.
— Народу кстати понравилось, — поддакнул Юрий Гаврилов.
— Народу, может быть, и понравилось, а вот я чуть инфаркт миокарда не заработал, шалопаи! — отмахнулся от нас Старостин.
— Исправимся, — буркнул Саша Заваров.
И эта фраза вызывала громкий гогот в раздевалке, так как звучала двояко. Исправимся и перестанем чудить. Или исправимся и доведём «деда» до больничной койки.
— Балбес! — рыкнул на него Старостин и пошёл советоваться с Ярцевым и Новиковым об общем ходе игры и возможных коррективах. Ибо матч давался откровенно тяжело.
— Что за девочка? — шепнул мне Гаврилов, имея в виду незнакомку Веру. — Вроде на мордашку симпатичная.
— Нормальная для советской девушки, — усмехнулся я. — Понимаешь, Юрий Василич, надоело торчать здесь бобылём. Хоть бы волейболисток с гимнастками сюда на сборы привезли. Всё будет как-то веселее.
— Тогда это уже будут не сборы, а нечто другое на букву «бэ», — захохотал он.
— Давай на поле, мужики! Хватит отдыхать! — прикрикнул на нас Георгий Ярцев.
И я ещё раз вытерся полотенцем, прополоскал рот водой и потопал вместе со всеми на улицу, где природа вовсю дышала предстоящей весной. А весна — это и есть время перемен. Время, когда на Божий свет появляется что-то новое, свежее и интересное.
— Никон, как считаешь — замены нужны? — остановил меня в подтрибунном коридоре Николай Старостин.
— После навесов в штрафной «Металлиста» почти всегда возникает какая-то паника и неразбериха, — пожал я плечами. — Я бы выпустил второго «столба». Ещё один высокий игрок нам бы не помешал. Иначе с бетонной защитой, что возвели в Харькове, нам не разобраться.
— Ладно, давай на поле, — хлопнул меня Старостин по плечу.
«Если у вас столько советников, то зачем спрашивать ещё и моё скромное мнение?» — хмыкнул я про себя и бодро выбежал на зелёный газон «Центрального стадиона» Сочи, который располагался на фоне живописных гор. «Лепота», — буркнул я себе под нос.
Однако хорошая погода и футбольный праздник, стартовавшего олимпийского сезона 1980 года, в матче продолжения не получил. Харьковский «Металлист», даже уступая два мяча, держал большие силы в обороне и если бежал в контратаку, то только за счёт двух своих игроков атаки: Сергея Малько и Александра Довбия. Всё остальное время мы комбинировали на подступах к штрафной харьковчан, периодически били издалека и навешивали с флангов на Сергея Родионова и Сергея Андреева. Увы, но к нашим навесам «Металлист» постепенно приспособился.
И лишь за 15 минут до конца игры Николай Старостин решился на замену. Вместо 172-сантиметрового Андреева он выпустил Владимира Лютого, рост которого доходил до 188 сантиметров. Не совсем пока вписывался Лютый в игру нашей красно-белой футбольной дружины. Терялся во время тренировочных занятий. И почти всем нашим парням он уступал в технике владения мячом. «Взяли на свою голову каланчу», — ворчал второй тренер Фёдор Новиков. Но с каждым днём Владимир Лютый прибавлял всё больше и больше. По крайней мере теперь он начинал понимать в какую сторону открываться и куда пасовать. А это в спартаковской игре уже немало.
— Давай, Лютый, нужно забить, — пробурчал ему в спину Юрий Гаврилов, когда наш юный гренадёр посеменил в штрафную площадь «Металлиста».
Далее мяч из-за боковой линии выбросил Саша Заваров. Его бросок из-за головы мастерски остановил на бедро Фёдор Черенков. Потом он же сделал короткую передачу мне, а я в свою очередь, заметив рывок Черенкова, дал пас ему на ход. Фёдор Фёдорович ловко ушёл от подката харьковского игрока, прокинул мяч ещё дальше и, находясь в 25 метров от ворот соперника, прострелил в надежде на ускорение Владимира Лютого, который набегал с левого фланга атаки.
Что касается соперника, то они к нашему новичку просто-напросто не успели приспособиться. Одно дело держать невысокого и коренастого футболиста, и совсем другое бегать за очень высоким и быстрым игроком. Поэтому Лютый опередил своего оппонента всего на полметра метра и, вылетев на ворота Сивухи, без раздумий шарахнул головой по мячу, что летел на уровне его роста. И удар вышел на загляденье — мяч с отскоком от газона прошёл рядом с левой ногой харьковского голкипера и влетел точно под перекладину ворот «Металлиста».
— Гооол! — закричали на трибунах болельщики, которые уже соскучились по забитым мячам и красивым комбинациям.
— Даааа! — радостно запрыгал Владимир Лютый. — Я забил! Я сделал это! Дааа!
Парень открыл счёт своим мячам на взрослом уровне, поэтому мы его ловили по полю целую минуту, чтобы поздравить, подбодрить и приобнять. Ибо нам в этом сезоне такие форварды, как Лютый очень даже пригодятся. Вышел с лавки и тут же сделал счёт — 3:0.
— Ну вот, а кто-то говорил, что зря взяли, — полушёпотом сообщил я Юре Гаврилову, покосившись на наш тренерский штаб.
— Запомни, Никон, сколько будет существовать футбол, столько и будут идти подковёрные игры и подковёрная возня, — криво усмехнулся мой друг и товарищ. — И ты, кстати, не расслабляйся. Нам с тобой нужно ещё один гол организовать.
— Легко сказать, — буркнул я и подумал, что за 13 оставшихся минут вряд ли что-то получится.