Страница 64 из 83
— 12 —
На мне много раз использовали флёр. В основном Тинхе. И в основном безуспешно. Всё благодаря золотой магии — флёр не действовал на лэйтарцев, а применялся либо на лэй, либо на жителях иных миров, благодаря чему было проще втираться в доверие к «дикарям». А уж бедных Избранных, вкупе с природным обаянием некоторых Странников, он едва ли не сводил с ума в любовной лихорадке.
Впрочем, назвать его аналогом любовного зелья тоже было бы ошибочно. Да, флёр добавлял носителю некоего блеска, лоска, изящества. Но красоте можно сопротивляться. Флёр делал кое-что страшнее. Он отключал критичность восприятия. Менял фильтры. Проникал сквозь защитные механизмы. Если объяснять проще – заставлял забывать причины, по которым нельзя садиться в машину к незнакомцу, пусть даже и симпатичному.
Чертовски опасная штука в руках не самых добросовестных лэйтарцев.
— Тебе доводилось испытывать флёр в полной мере? — карие зрачки Геры вспыхнули золотым огнём.
Приходилось.
Пару раз.
На всю жизнь хватило.
— Да, — мой собственный голос прозвучал далёким и чужим.
Свет снова моргнул.
В голове стало внезапно совсем тихо, будто роящиеся мысли, бившиеся друг об друга в попытке найти выход, застыли. Замёрзли маленькими ледяными кристаллами, а потом с хрустальным звоном осыпались вниз, разбиваясь о мраморный пол. И когда эхо стихло, я ощутила блаженное безмолвие.
Пропало всё лишнее. Всё ненужное. Исчезли раздражители, беспокойство, переживания и страх. Испарился адреналин. Пропали усталость, боль и напряжение. Всё. Кроме Геры.
Золотистое солнце подсвечивало его фигуру, создавая вокруг него какой-то магический ореол. Чуть вьющиеся волосы казались медно-рыжими.
Мужчина молча протянул мне руку, и я почувствовала физическую необходимость к ней прикоснуться. Сиюминутное желание не встретило сопротивления. Просто произошёл короткий сдвиг времени. Щёлкнул затвор и кадр сменился. В следующем слайде я сжимала чужую ладонь, пока мои губы расплывались в улыбке.
— Умница, Дробь.
Гера удовлетворённо выдохнул, и в его кофейных глазах мелькнула вспышка превосходства.
— Всё же умеешь принимать правильные решения. Всего и требовалось – немного помочь, — его голос перестал вызывать отторжение.
Я неожиданно вспомнила каким приятным он показался в нашу первую встречу. Лёгкий тембр. Мягкость, обволакивающая фундаментальную уверенность.
Мужчина притянул меня ближе, вытаскивая из ниши прохода.
Я поддалась. С сомнением. С задержкой. Неохотно. Мне что-то решительно не нравилось, но я не могла собрать из осколков мыслей то самое слово, которое могло бы сформировать причину отказа.
— Всё будет хорошо. Не бойся за ребёнка, — проговорил Гера. — Мне как-то довелось быть… родителем. Очень давно и… недолго. Во время Войны. Когда повсеместно цвели вий’из, а небо и селенитовые гроты ещё не были очищены от божественных цепей.
Его взгляд потемнел, в нём на мгновение отразилось что-то по-настоящему древнее.
— Непростые времена. Все эти божки: могущественные и те мелкие, похожие едва ли не на духов. Их тогда гибло много, нас — ещё больше.
Между бровями пролегла морщинка.
Мужчина коротко моргнул, дёрнув головой. Морщинка стёрлась мелькнувшим недовольством с примесью удивления.
— Что-то я совсем забылся, - пробормотал он, явно недовольный собой.
Возможно, терапия адаптации в самом деле давала какие-то плоды, выворачивая из его памяти те события, которые он предпочитал игнорировать.
Он выпустил мою руку. Прошёл до одного из диванчиков и подхватил полотенце, чтобы накинуть мне на плечи поверх мокрого платья.
— В общем, я хотел сказать, — выдохнул Гера, — что позабочусь о тебе. Даже позволю видеться с ребёнком. Как же иначе? Флёр не панацея, а к боли ты со временем тоже привыкнешь. Можно, конечно, чередовать, но ребёнок — лучший источник давления.
Ребёнок.
Мой Малыш.
Гера потянул меня к себе.
Осколки мыслей захрустели под ногами, неприятно впиваясь в босые ступни.
Я поморщилась.
— О, только давай без осуждения. —Озвучил свою интерпретацию Первый дома Архитектоники. — Странник бы выбрал точно такую же тактику контроля.
Щелчок.
Смена кадра.
Гера был прав.
Ошибалась во всём именно я — со всеми своими планами и избранностью. Это же Незыблемый! От него не было смысла бежать, с ним бессмысленно было бороться, от него невозможно было спрятаться. Он — та самая сила, что предлагает помощь. Решение всех проблем. Рядом с ним ни я, ни ребёнок ни в чём не нуждались бы. Разве его желание небольшого контроля — слишком большая плата за безопасность и комфорт?
Он ведь может быть… добрым. Обходительным. Внимательным. Он так крепко прижимает к себе. Так заботливо смотрит. Он не отступает и не сдаётся. Преследует… нет, достигает цель.
Щелчок.
Новый слайд.
Его дыхание горячее, руки сильные. От него так приятно пахнет свежестью, цитрусами и кофе.
Я вновь поморщилась, неуклюже дёрнувшись в чужих объятиях
«А когда это я в них оказалась? И почему мои волосы вновь кто-то трогает?».
Всё случилось между сменой кадров. Ты что, не слышала звук затвора, Дробь?
— Нет. — Неуверенно отозвалась я, осознавая, что упираюсь ладонью в махровую ткань (да-да, именно в неё, а не в чёрную гладкую кожу, обтягивающую крепкий стальной торс)
Гера перехватил мою руку и крепко сжал запястье. Подушечки пальцев прижались к венкам, поверх которых когда-то светилось рабское клеймо лэй.
— Похоже, мне придётся разрушить ещё одно Предназначение. — Его пальцы мазнули по моим губам.
Золота вокруг стало больше, воздуха — меньше.
Кровь вспыхнула огнём, разбегаясь жаром по телу. Гера наклонился к моему уху и ядовитые слова поплыли сладким дурманом.
Я вспомнила мужчину в земной кофейне. От него приятно пахло. Он казался безопасным и надёжным. Опрятный, в хорошем костюме. С чувством юмора и тактом. Прямой, открытый. Он слушал меня. Его тёплые глаза смотрели с интересом, а их цвет так сильно напоминал оттенки любимого мной кофе…
«Кофе?»
Тссс…
Его губы манили. Их хотелось коснуться. Поцеловать. Хотелось ощущать на себе. Да, прямо как сейчас, когда они оставляют жгучие вспышки на коже. Да, именно так. Горячо. Жадно. Дыхание опаляет кожу. Сердце бешено стучит. Вот-вот всё случится…
— Кофе, — выдохнула я в чужие губы.
— Кофе?