Страница 49 из 108
"Вот же, кобель неуёмный, – беззлобно подумал Яр. – Одни бабы на уме. Что при жизни, что теперь".
– Неужели откажешь чаровнице в пустяковой просьбе? – сально протянул Полумесяц и вздохнул. – Эх, жаль, тела нет! А то бы я ей засанада…
– Я согласен, – коротко бросил Яромир и демонстративно рванул пряжку на ремне. – Куда ложиться?
Марий ошалело моргнул. Упырица просияла. Простёрла тонкие белые руки.
– Иди ко мне, сладкий. Я тебя зацелую.
– Не против, если я понаблюдаю? – вопросил Полумесяц. – Так, чутка. Одним глазком. Чисто интереса для.
Ледорез посмотрел на товарища матом.
– Ладно, шучу, – махнул рукой покойник. – Смотри, не подставляй ей шею. И не теряй головы. И пусть держит свои зубы подальше от твоего… Хэй!
Чтобы заткнуть похабника, пришлось через него пройти. Яромир приблизился к упырице. Мертвячка улыбнулась, глядя на него, как кошка на воробья. Коснулась плеча. Погладила бицепс.
– Да-а, – промурлыкала. – То, что надо. Такой сильный. Такой горячий…
Тратить время на разговоры не имело смысла, и Яр сгрёб красотку за огненную гриву. Поцелуй вышел грубым, без малейшего намёка на нежность. Впрочем, поцелуи в губы упырицу интересовали мало, и Яромир не строил особых иллюзий на этот счёт: он знал, что именно ей нужно.
Люсинка дождалась, когда он озадачится грудью, и принялась, постанывая, щедро дарить ласки: холодная ладошка спустилась вниз и нащупала то, что требовалось, а поцелуи переместились на шею. Туда, где пульсировала жилка…
– М-м-м… – протянула она. – Какой потрясающий кадык! – И, понизив голос до хрипловатого шёпота, добавила: – Обещаю, ты ничего не почувствуешь.
Яр закрыл глаза, ощущая прикосновение острых клыков. Нужна секунда. Всего секунда чтобы вампирша опьянела от крови.
Он ждал.
Она обвила его ногами. Прильнула. Впилась сильнее, и Ледорез почувствовал слабость – она пила его. Пила жадно, утратив всякий контроль. Ещё мгновение, и он не сможет сопротивляться. Так что…
Самое время.
Рука нырнула в карман. Нащупала заветное оружие, и…
– А-а-ах! – взвизгнула упырица. Зашипела, шарахнулась, да не тут-то было: Яр крепко намотал рыжие локоны на кулак и дёрнул, пригвождая Люсинку к холодному граниту гробницы. Красивое лицо исказилось гримасой ненависти и пошло пятнами, когда он приблизил к точёному носику серебряное блюдце.
– Подонок! – мертвячка плюнула в него его же кровью. – Паскуда! Выродок!
Белая кожа зашипела, покрываясь волдырями. Люсинка взвыла. Яр счёл излишним разъяснять вампирше её положение.
– Выход, – коротко бросил он.
– Уа-а-а-а… – упырица забилась в стальных объятиях. – Ты сдохнешь. Сдохнешь!
– Тебя проклинают с завидной регулярностью, – подал голос Марий. Появляться он не счёл нужным, но звучал вполне отчётливо. – Наверное, ты действительно засранец.
"Не исключено", – беззвучно отозвался Ледорез и переместил блюдце так, чтобы серебро оказалось в непосредственной близости от красивого зелёного глаза в обрамлении пушистых тёмных ресниц.
– Показывай выход, – сказал он с холодным спокойствием. – Или лишишься зрения.
– П-пусти-и… – Люсинка заскулила. Заплакала. Яромир скрепил сердце и стиснул зубы.
"Она не женщина, – сказал он себе. – Она коварное умертвие".
Перед мысленным взором мелькнул набивший оскомину образ: светловолосая малышка с тугими косичками и васильковыми глазами. Она тоже не была ребёнком. Тогда он этого не понял. Ошибся. И ошибка обошлась слишком дорого…
Больше такого не повторится.
– Выход в деревню. – Запахло палёным: серебро коснулось ресниц.
– Т-та-ам… – всхлипнула вампирша, подбородком указывая на сдвинутую крышку саркофага. – П-пусти-и… Про-о-ш-у-у! А-а-а!!!
Яромир пустил. Оттолкнул как можно дальше. Люсинка отлетела к стене, но тут же с шипением бросилась на него, раззявив окровавленную пасть, но опоздала: Ледорез ловко втиснулся в гроб и провалился в зияющий чёрно-зелёный портал…